Улыбнись!

Сказка.... а может быть, и правда.... Часть 2.

Palm
Губернатор Юкела шагал лёгкой походкой по тропинке, сверкая на солнце золотом своего костюма а-ля «тореадор». Время от времени он поправлял кружевные манжеты и пышное жабо, хотя всё это было в безукоризненном порядке, но их превосходительству нравилось вновь и вновь в этом убеждаться. Позади Гелло шли Аджея и Нрок, уже успевшие перейти на «ты».
- Я так понимаю, ты недавно живёшь у губернатора, - как обычно не то спросила, не то просто высказала своё мнение девушка.
- Полтора года. А ты?
- Уже примерно 24 часа.
Нрок улыбнулся:
- А раньше?
- А раньше в этом не было необходимости. У меня был корабль в составе эскадры16 Юкелы в то славное время, когда он ещё не был губернатором. Я жила в своей каюте. Засыпала сном младенца под кормовыми окнами, под плеск волн и шесть видов качки. Красота!
- О,- не без восхищения воскликнул Беркут, - так ты была капитаном?
- Ой, нет! - смущённо отмахнулась Аджея. - Это Гелло был капитаном, я бы даже сказала - капитан-командором17, а я так… в лучшем случае - капитан-лейтенант18. Вообще я боец невидимого фронта. Как правило, в мои обязанности входила разведка, а Юкела уже командовал сражением. Да-а, - произнесла девушка, немного помолчав, - как кстати нам бы пришлась сейчас наша эскадра.
Губернатор, обладая тонким слухом, слушал беседу молодёжи, и его смуглое строгое лицо то и дело расплывалось в лукавой улыбке. Довольно быстро миновав сахарную плантацию, вся компания остановилась у скалы, чья бурая заросшая стена казалось непрерывной, однако Юкела подался влево и смело шагнул в расщелину, невидимую невооружённым взглядом.
- Хотела бы я знать, куда мы идём? - задала риторический вопрос Аджея, шагая следом.
- Не думал, что это альпинизм входит в программу прогулки, - отозвался Беркут и тоже полез в ущелье.
Каменный коридор постепенно расширялся и, в конце концов, перешёл в довольно густой тропический лес. Тем не менее, тут была заметна тропинка. Скала осталась позади. Юкела, не сбавляя темпа, сбивая тростью иногда попадающиеся на пути лианы, продвигался в известном, по всей видимости, одному ему направлении и на все вопросы однообразно отвечал: «Терпение. Немного терпения». Неожиданно, как это часто бывает в густых зарослях, лес оборвался, и все трое оказались на краю обрыва. Далеко внизу искрились воды среднего размера лагуны19.
- «Кристина»!!!- чуть ли не заорала Аджея, разглядев покачивающийся на волнах сорокапушечный галеон20.
Губернатор довольно рассмеялся и махнул тростью вправо от своего галеона:
- И не только.
- Господи, - не веря своим глазам, прошептала девушка, узнав в одном из трёх стоящих тут же кораблей свой родной фрегат с синей кормой. - «Рафаэль»!
Аджеей овладели сразу два страстных желания: расцеловать Юкелу и броситься вниз с утёса к своему кораблю. Она предпочла не делать ни того, ни другого и ограничилась вопросом:
- Но как?! Вы же собирались продать эскадру.
- Я предполагал, что ты рано или поздно вернёшься, - развёл руками губернатор.
- Мой любимый «Рафаэль»!- в умилении расцвела Ястреб. - Мои любимые двадцать пушек!
Экс-фрейлина от удовольствия и восхищения забыла про все свои злоключения. Какие там былые беды? Когда тут, совсем близко голубая лагуна покачивает на своей спине четыре белокрылые птицы. Правда сейчас паруса были убраны, но Аджея знала, что стоит захотеть - они снова вдохнут полной грудью.
- Послушайте, - вдруг осенило девушку, - а как же вы завели их сюда. Я вижу только узкий фиорд21.
- Это заслуга моего знакомого лоцмана. Фарватер22 конечно узковат, но ему удалось его пройти.
- Ну, и где нам теперь его искать?
- Понятия не имею, - ответил Юкела, и добрую половину восторга Аджеи как рукой сняло.
- Гениально!
Нрок, из корабельно-морской науки знавший разве что названия мачт, делал вид, что не скучает, и глядел с высоты своего почти двухметрового роста на то, что Аджея назвала фиордом. Сначала он просто смотрел, потом прищурился, потом - удивился.
- Эй, - привлёк он внимание увлечённых беседой Юкелы и Аджеи, - «в нашу гавань заходили корабли».
Как это не казалось бывшим корсарам парадоксальным, но в бухте действительно появился ещё один корабль.
- Похоже, - произнёс Нрок, - кто-то ещё освоил ваш фар…фор.…Ну, в общем вот это слово.
- Судя по тому, что этот «ещё кто-то» вошёл так уверенно, как к себе домой, - немного понаблюдав за ходом судна, изрёк губернатор, - я бы сказал, что это и есть мой знакомый лоцман. Надо его выловить. За мной!
Вниз с утёса к воде вела довольно крутая тропинка. Вся троица стала спускаться довольно быстро: губернатор, так как знал каждый выступ; Аджея, так как горела от нетерпения ступить на палубу своего «Рафаэля»; а Нрок, так как просто старался не отстать. Прибывшее судно по железному пиратскому правилу разворачивалось носом к выходу из лагуны, чтобы при необходимости легко покинуть пристанище. Когда Юкела со своей компанией достиг подножья утёса, им навстречу уже вышла шлюпка.
- Ба, как же ты вовремя, - губернатор крепко пожал руку мужчине не очень яркой внешности. - Ребята, познакомьтесь. Себор - лучший лоцман в Карибе.
Себор действительно не обладал выдающейся внешностью: непонятно какого из светлых оттенков глаза и волнистые волосы, вытянутая худощавая фигура. Но зато он был наделён выдающимися мозгами, которые с лихвой компенсировали недостаток мужского шарма. Наверное, не было ещё такой техники, которую он не смог бы освоить, и не было такого прибора, который он не смог бы сконструировать. Себор в свою очередь представил своего нового капитана Дима Биша, с которым мы уже имели счастье познакомиться. Чтобы отметить встречу, новые знакомства и рассказать лоцману о возникшей проблеме, Юкела пригласил всех к себе на асьенду.

Стол на пять персон был накрыт в гостиной под стеклянным куполом, через который вниз падали солнечные лучи, играя на гранях хрустальных бокалов и серебряных приборах. Юкела сидел во главе стола, по одну руку от него сидели Аджея и Нрок, по другую - Себор и Дим Биш. Праздничный обед проходил, что называется, в дружественной обстановке. Пираты поочерёдно рассказывали забавные истории, произошедшие с ними в водах Карибы и за её приделами. Курьер-секретарь слушал их с большим интересом и то и дело пускал свои остроумные комментарии. Когда подали горячий грог, Нрок вежливо отказался, так как вообще не употреблял алкоголь, а Дим Биш рассмеялся и сказал:
- А вот ещё случай. Совсем недавно, пару дней назад я побывал у Хельга Випана. Может, вы его знаете? Но вообще это не важно.
Юкела и Нрок переглянулись; Аджея сидела напротив капитана, поэтому, хоть внутренне и напряглась, внешне сохранила образ внимательного слушателя. Дим, обладая даром занимательного рассказчика, красочно поведал о том, как он столкнулся на палубе «Опеля» с матросом, несущим кому-то молоко и печенье. По окончании рассказа, Юкела спросил:
- Скажите, Дим, а где это случилось?
- У западного мыса, знаете, там есть небольшая бухта?
Губернатор на мгновение перевёл глаза на стеклянный купол, словно на нём была изображена карта Орту.
- Да, знаю. Её ещё называют Покинутой.
- Точно, - подтвердил капитан «Симела». - Я и не думал там встретить своего старого приятеля.
- Вы приятели? - как бы без особого интереса переспросила Аджея.
- Ну, это, наверное, громко сказано. Когда-то матросами на одном корабле начинали - только и всего.
- Дим, как вы относитесь к торговле людьми? - вдруг резко сменил тему Юкела.
Аджея встретилась взглядом с Нроком - они оба считали, что губернатор зря задаёт такие прямые вопросы «приятелю» Випана. Однако ответ капитана заставил их переменить своё мнение.
- Никогда не опускался ни до торговли, ни даже до похищения, - жёстко ответил Дим Биш, поняв вопрос губернатора как предложение.
Их превосходительство пристально посмотрел на Дима, и последний с почти вызывающей стойкостью выдержал испытывающий взгляд. Наконец Юкела одобрительно улыбнулся, а Аджея, снимая напряжение, так резко выдохнула, что Дим невольно обернулся и вопросительно уставился на девушку, отчего ей в свою очередь стало не по себе.
- Вы не представляете, как мы рады это слышать, - спас положение Юкела. - Теперь можно вам рассказать, зачем, собственно говоря, я вас всех тут собрал.
Губернатор в общих чертах изложил непосвящённым «симеловцам» суть своих заморочек с Випаном, после чего оба они стали не лучшего мнения о капитане «Опеля» и были готовы оказать любую помощь.
- Отлично! - подвёл итог Юкела. - Остаётся только выработать тактику.
Аджея поморщилась при последних словах губернатора - они слишком напомнили ей великого Мнима Грассу.
- Кораблей у нас достаточно, - сказал Дим.
- Да, но руки связаны, - переспорил Юкела. - У него на корабле заложник.
- Да и в Покинутую бухту мы не войдём незамеченными, - присоединился Себор. – Прежде, чем мы успеем что-либо предпринять, он расстреляет нас из своих пушек.
- ВАС - вряд ли? - вдруг поддела Аджея и сама испугалась того, что сказала.
Мужчины на время оторопели.
- Да, действительно, - согласился Дим, хотя ему не особенно улыбалась необходимость открыто становиться предателем в глазах бывшего приятеля, пускай даже такого засранца как Хельг Випан.


Cubes
Кута Тьян всю ночь просидела у раненого цыгана, всматриваясь в его лицо. Оно казалось ей вырубленным из камня. Именно вырубленным, не гладким изваянием, как античная скульптура с мягкими поворотами идеальных линий, а угловатым, словно мастер просто придал ещё большую выразительность природным выступам и углублениям каменной глыбы. Но именно эта внешняя неотёсанность, вкупе с трёхдневной щетиной на щеках цыгана поселила в сердце колдуньи симпатию к неожиданному гостю.
Вскоре после рассвета цыган проснулся. Он сначала чуть приоткрыл правый глаз, затем закрыл его; открыл левый, оглядел помещение, закрыл глаз; глубоко вздохнул и, наконец, полностью открыл оба глаза.
- Как тебя зовут? - тут же спросила Кута.
- Юко, - ответил цыган неожиданно высоким голосом.
- Юко, - для памяти повторила девушка и тоном, не терпящим возражений, добавила. - Так, лежи, не двигайся. Я принесу тебе лекарство.
Цыган послушно остался лежать без движения, только слегка поворачивая голову, чтобы рассмотреть комнату. Справа от себя Юко увидел комод, дальше по стенке было окно, ещё дальше - трюмо с зеркалом. Справа - тумбочку, тут же стоял шкаф, рядом с ним - письменный стол и дверной проём, в котором появилась Кута. Она села на край кровати и помогла цыгану выпить горячее безвкусное зелье.
- Из чего это? - спросил Юко, когда девушка уже поставила на тумбочку пустую кружку.
- Тебе лучше не знать, - ответила колдунья, и, не дав Юко догнать смысл сказанного, спросила. - Чем ты занимаешься?
- Предприниматель.
- Ага. Игорный бизнес, по всей видимости, - сказала Кута, покачивая перед носом цыгана мешочком с игральными кубиками, который она случайно нашла, когда перевязывала рану, - а стреляли в тебя конкуренты?
Юко бесхитростно рассмеялся:
- Ладно-ладно. Сдаюсь. Стреляла в меня охрана Анитагоб.
И цыган рассказал о том, как развлекал обитателей Сатора игрой в кости. Всё шло прекрасно до того, как он честно, но неосторожно высказал своё мнение о нынешней обер-фрейлине и должен был оказаться в темнице, однако по дороге смог удрать, правда, схватив пулю.
- Похоже, пришло время указать Анитагоб на её место, - произнесла Кута так, что у Юко мурашки пробежали по спине. - Она меня достала!
- Неужели настолько?
- Даже больше. Поверь мне, меня трудно вывести из себя, но этой красавице это удалось. Мне нужен ещё человек, на всякий случай. Ты мне поможешь?
- Учитывая, что ты мне жизнь спасла, было бы странно, если бы я отказался.
- Ну,.. - Кута хотела сказать «не преувеличивай», но предпочла оставить Юко в приятном и выгодном для неё заблуждении.
- Только вот…- цыган приподнялся на локте. - Я же ранен, хреновый из меня помощник.
- Завтра к полудню ты будешь в порядке. В два мы будем в Саторе.
- В Саторе?! Я же вне закона.
- Я тоже, - улыбнулась колдунья. - Меня зовут Кута Тьян.
- Кла-ассно! - воскликнул Юко. - Опальная колдунья?
- Тебя это пугает? - девушка внимательно вгляделась в синие глаза юноши.
- Ничуть. Я не столь банален, - парировал Юко, - чтобы верить слухам и не верить своим глазам. Только как мы в Сатор попадём?
- Это не твоя забота, - ответила колдунья, поднявшись с края кровати. - Отдыхай, - добавила она мягче, чем говорила до этого, и скрылась да дверью.


Coins
Хельг Випан с утра сидел в своей каюте и от нечего делать складывал монетки в башенки. Он был до такой степени доволен собой и самоуверен, что его голову даже не посещала мысль о том, что кто-то кроме Юкелы может знать о похищенной им принцессе, и уж полным абсурдом ему казалась вероятность того, что их превосходительство, уже лет пять живущий на суше и, уж конечно, потерявший былую сноровку, станет меряться силами с таким профессионалом, как Хельг Випан. Команда «Опеля» распевала на полубаке23 бесконечные матросские песни. Когда Хельг построил уже целый замок из золотых монеток, матросы вдруг умолкли, и один из них постучал в дверь каюты:
- Капитан! В бухту вошёл тот бриг, что стоял тут три дня назад.
- Замечательно! - воскликнул Випан, сгребая наличку со стола в мешок. - Я уже изнываю от скуки.
Аджея и Нрок тем временем вскарабкались на скалу у входа в Покинутую бухту. Они видели всех, их не видел никто.
- Всё будет в порядке, - произнёс Нрок, заметив, что девушка пытается грызть металлический ободок подзорной трубы. - Вытащат они вашу принцессу.
- Ага, - коротко отреагировала Аджея. Как ей не хотелось убедить себя в обратном, но в отношении Озои Аджея была спокойна, её больше беспокоил Дим. Точнее даже будет сказать - волновал.
- Смотри, - кивнула она головой в сторону флейта. - Випан забыл про осторожность.
- Откуда ты знаешь? - спросил Нрок, не понимая, как это можно понять, глядя со скалы на маленький кораблик.
- Он забыл повернуть судно носом к выходу из гавани, - объяснила Аджея. - Хотя, скорее всего не забыл, у пиратов с его стажем это получается уже автоматически. Просто он уже третий день тут, и приливы и отливы развернули корабль вокруг якорного каната, а Хельг не счёл нужным это исправить.
- Я половины не понял из того, что ты сказала, но понял, что нам это на руку, - для разрядки пошутил Нрок.
- Этого достаточно.
В отличие от Випана Биш позаботился о двойной осторожности - он развернул корабль кормой вглубь бухты, убрал паруса и остановился почти на «пороге». «Остановился» тут сказано верно, так как бриг не бросил якорь. Аджее и Нроку с их наблюдательного пункта было хорошо видно, как с «Симела», пока Себор и Дим отвлекали внимание тем, что грузили в шлюпку по правому борту какие-то ящики, в которых пираты «Опеля» заведомо распознали ром; с левого, невидимого этим же пиратам борта один за другим спустились три ялика, в каждом было по два коренастых матроса: один держал наготове верп24, другой сидел на вёслах.
- Они собираются незаметно выйти в море, - продолжала объяснять Аджея: частью для собственного успокоения; частью, потому что Нрок действительно не вполне ясно понимал смысл происходящих манёвров. - Понимаешь, если они поднимут паруса, это может показаться подозрительным пиратам Хельга.
Тем временем шлюпка с Димом и Себором на борту отчалила.
- Себор, что бы ни случилось, спасай девчонку, - непривычно серьёзно сказал Дим на полпути к «Опелю».- Я выпутаюсь.
- Договорились, - бросил в ответ лоцман таким тоном, словно ему просто наплевать на своего капитана.
Как только Дим перепрыгнул через фальшборт25 «Опеля», на его лице вновь засияла обычная беззаботная улыбка.
- Хельг, дружище, - кинулся он пожимать руку «приятелю»,- мне ещё никогда так не везло с добычей! Эй, чего стоите, - крикнул он пиратам, которые только этого и ждали, - тащите из шлюпки ящики. Два - нам. Остальные забирайте себе, только не слишком нажирайтесь, а то ваш капитан мне голову оторвёт, а она мне дорога.
Матросня со сверхъестественной быстротой закинула ящики на палубу, и не успел Випан как следует поприветствовать Себора, как его команда снова развалилась на полубаке и горланила всё те же песни, но уже не так хорошо попадая в ноты.
Хельга буквально распирало от желания похвастаться перед приятелями своими успехами на пиратском поприще, но, боясь сглазить, он сдержался. Бутылки из-под рома опустошались довольно быстро и тут же вылетали в кормовое окно. Они пролетали мимо взгляда Озои и с плеском ныряли в лазурные воды бухты, почти тут же горлышко вновь появлялось на поверхности и бутылка, покачиваясь, начинала своё плавание. Принцесса начала было их считать, но вскоре сбилась. Она заметила, что некоторые бутылки были совершенно пусты, в некоторых ещё что-то оставалось, а пару раз вылетели вообще полные, которые почти сразу же шли ко дну.
Через какое-то время Себор со стоном схватился за живот и стремительно выбежал из каюты. Випан бросил ему вслед какую-то шутку насчёт морской болезни, и Дим Биш поддержал уже изрядно выпившего капитана целой язвительной тирадой в адрес таких салаг, которым вообще не место в Карибе. Он провозгласил тост за настоящих морских волков, и Хельг, с жаром опрокидывая в себя ром, даже не заметил, как его собутыльник только приложившись губами к горлышку, отправил очередную практически полную бутылку в круиз.
Никто из матросов не обратил внимания на появившегося на палубе Себора. Мужчина для вида сделал пару неуверенных шагов, а потом завалился внутрь корабля. Капитан Биш достаточно ясно объяснил ему, где вероятнее всего находится пленница, так что Себор без труда нашёл нужную дверь и отодвинул задвижку.
- Эй, твоё высочество, - негромко позвал он.
Озоя отвлеклась от плавающих бутылок и подошла к двери:
- Кто вы?
- Не бойтесь, меня прислала Аджея, - сказал Себор, одновременно подбирая отмычку.
- Аджея?! - воскликнула Озоя, не веря тому, что только что услышала знакомое имя.
- Шшш. Тише, - прошипел лоцман, оглянувшись. - В ваших интересах не орать и делать то, что я скажу.
Ещё пара попыток, и замок сдался на милость победителя. Себор отодвинул засов, открыл дверь и беззвучно её прикрыл за собой. Перед Озоей предстал, конечно, не принц на белом коне (и вообще, какие кони в море?), но она всё равно была безгранично рада видеть доброжелателя. Себор велел принцессе смотреть в дверное окошко, иначе говоря «стоять на шухере», а сам занялся разламыванием «Опеля». Он давно подозревал, что обшивка флейта уже очень давно не обновлялась. С помощью принесённых с собой инструментов, Себор выкорчевал несколько подгнивших досок, так что теперь в море выходило уже не окошко, а целая дверь. Мужчина достал странной формы свисток и дунул в него.
Дим Биш изощрялся, как мог, придумывая новые тосты и уводя Хельга от опасных тем, таких, например, как долгое отсутствие Себора. Випан же уже так развеселился, что Дим мог и не создавать иллюзию, что сам пьёт. Когда где-то снаружи прозвучал негромкий гудок, Хельг, беспрерывно болтая, даже не услышал его. Но молодой капитан знал, что это был за сигнал. Им Себор подзывал дельфинов, выращенных и дрессированных губернатором Орту. По плану Дим, сидя лицом к окну, должен был увидеть, как его друг и принцесса доберутся до «Симела» (который, кстати сказать, уже стоял в проливе, готовый в любой момент поднять паруса), после чего капитан Биш должен был начать искать Себора и, естественно, не обнаружив его на «Опеле», отправиться в своей шлюпке на «Симел». Но тут случилось непредвиденное, через минуту после гудка, через все хмельные песни прорвался девичий визг - это Озоя, очутившись в воде рядом с серыми гребнями, в первую секунду приняла их за акул. Как бы там ни было, этой секунды хватило для того, чтобы пираты на обоих кораблях переполошились. Хельг, раскачиваясь, вывалился из каюты, влез на квартердек и растолкал матросню. Его драгоценная добыча в буквальном смысле слова уплывала от него, да ещё как быстро!
- Поднять паруса! Поднять якорь! Открыть порты по правому борту! - рявкнул Випан и тут же схватился за гакаборт26, так как пьяные пираты раскачали флейт своей беготнёй.
Аджея забеспокоилась, она не слышала визга, но по непредвиденной суматохе на «Опеле» поняла, что что-то пошло не по плану. Взяв подзорную трубу, она прошлась взглядом от кормы до бушприта27. Ром сделал своё дело - пираты спотыкались, неуклюже повисали на вантах и путали направления. А на «Симеле» уже радовались спасению принцессы Озои. Не успели пираты Хельга поставить и пары парусов, как бриг дал залп двумя кормовыми пушками и скрылся за скалой. Одно ядро снесло кусок фальшборта, второе - повредило бизань. Последнее, что увидела Аджея перед тем как спуститься со скалы к поджидающим их с Нроком верховым лошадям, это то, что симеловская шлюпка осталась привязанной к «Опелю».


credentials
- Риа, быстрей, - поторопила Рамия, наводящую марафет подругу.
- Да-да. Я сейчас, - Риа бросила последний взгляд на своё отражение, и фрейлины вышли в коридор, взяли направление в тронный зал.
Главный тронный зал Сатора использовался теперь регентом Грассу для ежедневной демонстрации своего величия. Здесь в полдень должны были собираться все придворные. Первую порцию кайфа Мним получал, позволяя себе опоздать каждый раз на десять-пятнадцать минут. Затем распахивались обе створки портала, и раздавались фанфары. На пороге появлялся Грассу и, как райское пение выслушивал выкрик мажордомов:
- Главнокомандующий вооружёнными силами Лисеи, Великий регент Лисеи, их высокопревосходительство Мним Грассу!!!
Регент так упивался длиной и помпезностью своего титула, что даже не замечал, что к десятому подобного рода мероприятию мажордомы произносили свою фразу так растянуто-уныло, что у всей свиты начинали ныть зубы. Далее Мним важно ступал на пурпурную ковровую дорожку. Придворные - кто с позиции издевательства, кто всерьёз - замирали в поклоне. Следом за Мнимом неизменно виляла бёдрами Анитагоб, в полной уверенности, что именно её краса (а не какая-то там корявая фигура регента) склонила головы придворных дам и, особенно, кавалеров. Как только Мним усаживался на троне, свита возвращалась в вертикальное положение и выслушивала из уст самого регента, какие «великие» дела он совершил со времени их последней встречи, хотя всё, что он говорил было даже не столько ложью, сколько желанием стать пупом земли. Не одно более или менее грандиозное событие не обходилось без участия великого регента, по его мнению. Что вы?! Как можно?! Одни лишь министры знали, что Грассу со времени своего вступления в должность не сделал ничего такого, что могло бы пойти на пользу Лисеи. Как они могли выбрать его регентом?! Какую белиберду он нёс на Совете Лисеи? Почему ему поверили? Какая теперь разница? Министры молились лишь о том, чтобы пока что почти безобидный Мним не стал наносить вред Лисее.
Анитагоб стояла рядом с троном, сияя как весеннее солнышко. Однако в её улыбочке на пол-лица было что-то такое слащаво-приторное, что поначалу умиляло, а потом начиналась изжога. Обер-фрейлина обычно выгибалась, ставила одну руку на бедро и чуть покачивалась из стороны в сторону, чтобы желающие могли получше рассмотреть её новый наряд и тонкий стан. Анитагоб полагала, что зал полон таких «желающих». Знала бы она, что добрая половина свиты разглядывала её в предвкушении отыскать в наряде обер-фрейлины какую-нибудь очередную нелепость, которую Анитагоб с завидным постоянством допускала каждый раз. То она появлялась в мятом; то в не совсем чистом; то декольте было столь глубоким, что обнажало рябую кожу груди; то юбка такой короткой и узкой, что к окончанию приёма шов сзади начинал расползаться. Но особенно запомнились здравомыслящей части свиты её зелёные колготки. О, эти колготки оттенка близкого к болотному! О, как они прекрасно сочетались с синим платьем! О, как волнующе пузырились на коленках!
После очередной скучной и однообразной церемонии, Риа и Рамия вернулись в будуар, обсуждая красные тени Анитагоб, которые совершенно не шли к её карим глазам, и выглядели вульгарно (кстати, это было любимое словечко нынешней обер-фрейлины). От этого весёлого занятия их отвлёк странный звук, как будто кто-то осторожно скрёбся в дверь. Рамия встала и приоткрыла её - тут же в комнату стрелой шмыгнула чёрная кошка, а следом - дымчатый кот. Риа вскрикнула от неожиданности, хотя то, что кошка почти сразу обернулась Кутой Тьян - никого из фрейлин не шокировало. Большее внимания привлёк дымчатый кот, но когда он превратился в цыгана, который не так давно спасал их от скуки игрой в азартные игры, повода для удивления больше не осталось, за исключением разве что одного:
- А что это вы тут делаете? - спросила Рамия.
- Хотим с Анитагоб насолить, - ответила Кута.
- Вставай в очередь, много желающих. Она тут каждый день столько приколов устраивает!
- Я расскажу тебе один, и каждый из желающих сможет подпортить ей жизнь, - произнесла колдунья, хитро улыбнувшись, и рассказала присутствующим, «откуда есть пошла Анитагоб великая».- Так что если даже только четвёртая часть придворных, хоть раз в день назовёт её Ией, она очень быстро дойдёт до кипения.
Фрейлины переглянулись:
- Ты не находишь, что это очень опасно? Можно оказаться за решёткой.
- Ничуть, - заверила Кута. – Во-первых, она не сможет пересажать столько народу, а во-вторых, у неё это всё равно не получится. Чтобы арестовать, ей придётся признаться, что она действительно Ия и действительно была у меня служанкой. У меня! Понимаешь? У опальной ведьмы.
Рамия хлопнула себя по лбу:
- Точно. Я сразу не сообразила.
Возможность безнаказанно подтрунивать над «всеми любимой» обер-фрейлиной очень понравилась Рие и Рамие, и они, прощаясь с Кутой и Юко, заверили их, что доведут Анитагоб до кондиции.
- Мы уходим? - спросил цыган в коридоре.
- Нет. Есть ещё дело.
- Какое?
- Аджея мне говорила, что у Лолена пропал патент на регентство. Подозреваю, что он у Мнима.
- Так, может, он его сжёг давно.
Кута рассмеялась:
- Мним?! Сжёг?! О, нет! Он хранит его, как зеницу ока, как символ той вершины, на которую взобрался. Уверена, что он каждый вечер любуется этим документом, как Ия своим отражением.
В коридорах Сатора никого не было, и лазутчики без превращений смогли дойти до покоев Великого регента. Тут уже была вероятность нарваться на охрану, Кута превратила Юко в кота и превратилась сама. Животные без помех проскользнули в кабинет Мнима, хотя в его преддверье было выставлено два ряда преторианцев. Здесь по стенам было расположено великое множество книжных шкафов и полок, только вместо книг они были заставлены разного калибра папками. Рыскать во всём этом богатстве когтистой лапкой было бы не слишком удобно, поэтому Кута и Юко снова обрели человеческий облик. Цыган провёл рукой по ряду папок и вытащил одну наугад. Это оказалось досье на незнакомого ему офицера императорской армии: внешнее описание, особые приметы, история профессиональной жизни, история личной жизни, пристрастия и интересы и даже кое-какие произнесённые этим офицером фразы с пометой регента «Проанализировать». Кстати сказать, «анализировать» Мним обожал, он считал, что просто так ничего не бывает, а всё сказанное непременно имеет скрытый смысл. Юко поднял глаза с папки на стеллажи и спросил Куту:
- Это что же? Тут на каждого такое собрание сочинений?
- А ты не знал? - ответила девушка, шаря на и в столе регента в поисках украденного патента. - Посмотри, может там и про тебя чего есть?
- Не уверен, - сказал юноша, ещё раз оценивающе прошёлся взглядом по стеллажам, и вдруг вытащил с полки увесистую стопку папок, положил её в камин и поднёс зажигалку. Огонёк пробежал сначала по краям бумаг, силясь пробиться между плотно прижатыми страницами; Юко взбудоражил их кочергой, и стопка вспыхнула, как пороховой склад.
- Ну, вот. А говорят, рукопись не горит, - философски произнёс юноша и отправился за следующими досье.
Кута одобрительно улыбнулась и продолжила свои поиски. В ящиках стола она не обнаружила ничего похожего на патент. Среди наваленных сверху бумаг можно было найти что угодно, только всё не то, что нужно. Кута опустилась в кресло регента и, царапая подлокотник длинными ногтями, стала внимательно осматривать кабинет. Юко тем временем вошёл в азарт, спалив уже добрую половину мнимовского архива. За каминной решёткой выросла целая гора золы, угольки скатывались с неё и всё норовили выпрыгнуть на ковёр. Наконец одному это удалось. Юко попытался закинуть его обратно, после пары неудачных попыток, он просто затушил его, раздавив чугунной кочергой. Кута инстинктивно обернулась на треск, который при этом раздался. Её взгляд скользнул вверх и остановился на каминной полке. Там стоял макет Сатора, весьма точный: с двумя башенками, подъёмными мостами, лесенками, парком - всё как полагается. Тут колдунья заметила, что из-под крыши дальней башенки выглядывает кончик красной ленточки. Она поднялась с кресла и подошла к камину, не сводя взгляда с макета, словно боялась, что тот исчезнет. Кута поддела ногтём крышу башенки и легко подняла её. Она не верила своим глазам, внутри она увидела свёрнутый трубочкой пергамент. Девушка аккуратно извлекла его и развернула. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться, что она нашла, что искала.
- Юко, пора сваливать, - сворачивая документ, произнесла Кута.
- Сейчас. Тут только пара полок осталось.
- Ю… - колдунья хотела было повторить фразу, но слова застряли у неё в горле - на пороге кабинета стоял Мним Грассу собственной персоной.
Регент опешил от такой наглости - он, как рыба, открывал и закрывал рот, не производя ни звука. Колдунья взяла себя в руки первой. Она сунула Юко пергамент и превратила его в кота так быстро, что тот аж пикнуть не успел. Кута хотела уже сама преобразиться, но тут в кабинет вбежал чёрный мохнатый пёс регента, своим появлением одновременно выведя хозяина из оцепенения и лишив девушку способности колдовать28.
- Стра… Стража!!! - заорал Мним.
В кабинете появилось внушительное количество бойцов личной гвардии. Дымчатый кот предпринял слабую попытку защитить колдунью, ощетинясь и выгнув спину дугой, но этот благородный жест пресекла сама Кута. Она схватила кота за шкирку, и в следующую же секунду Юко вылетел в окно второго этажа вместе с пергаментом.


Dynamite
Принцесса Озоя довольно быстро отошла от пережитых злоключений и уже говорила, что ради того, чтобы ещё раз быть спасённой дельфинами, готова позволить себя ещё раз похитить. На что все пираты, корсары и Нрок хором и поодиночке отвечали:
- Даже и не думай!
Озоя все дни проводила теперь в воде, правда, из соображения безопасности ей разрешали плавать только в бассейне на территории асьенды Юкелы. И уговорить принцессу вылезти из водоёма было так же сложно, как втолковать Аджее, что за капитана Биша не стоит беспокоиться. Кстати, последнее было сделать гораздо сложнее, потому что корсар не признавалась и всячески отрицала, что взволнована, но это ясно читалось в её глазах, её резких и неловких движениях, и главным образом в том, что её то и дело можно было встретить пускающей сизые струйки табачного дыма, чего не было прежде. После того, как Юкела очередной раз отказался двинуть в бой свои корабли, ссылаясь на то, что подобная операция приведёт к тому, что Випан догадается о двойной игре капитана Биша; Аджея согласилась с доводами губернатора, но вечером того же дня перебралась с асьенды на свой фрегат.
Однако время шло, Биш всё не появлялся, Аджея тоже. Спустя несколько дней Нрок отправился на «Рафаэль». На палубе его приветливо встретили матросы и на вопрос о местонахождении своего капитана, сказали:
- Да где-то тут была, - и занялись своим делом.
Нрок оглядел корабль и понял, что «где-то тут» - понятие весьма растяжимое. В первую очередь он заглянул в капитанскую каюту и, не найдя там девушку, постучался и в соседние - там её тоже не оказалось. Юноша вышел на верхнюю палубу. Оглядываясь по сторонам, он прошёл на полубак. И тут не увидев Аджею, Нрок не без содрогания подумал, что - не дай бог - ей взбрело в голову влезть на какую-нибудь мачту. От созерцания корабельных вершин Беркута, обладающего тонким обонянием, отвлёк лёгкий, едва уловимый запах табачного дыма. Повертевшись на полубаке, Нрок ожидал обнаружить курящего на палубе, но никого не увидел. Тогда он закрыл глаза, прислушался к запаху и удивился, что тот доноситься откуда-то с внешней стороны борта. Нрок пробрался на самый нос фрегата и понял, откуда принесло запах табака.
Словно в гамаке, в сетке, натянутой под бушпритом, лежала Аджея; перевесившись через край, вертела в руке мундштук с сигаретой и стряхивала серый пепел в воду. Первое, что бросилось Беркуту в глаза, это то, что девушка рассталась с половиной своей золотистой шевелюры.
- Дурик, ты зачем усы сбрил? - вместо приветствия произнёс Беркут.
Аджея вздрогнула и обернулась:
- На случай сражения.
- Вылезай, я как раз тут по поводу сражения.
- Лучше вы к нам, - парировала девушка, перевернувшись на спину.
- Ты знаешь, не то, чтобы я боялся, но осторожность никогда не помешает. Тут, конечно, не на камни падать. Я ничего не имею против воды и очередного купания, просто оно не входит в программу моего дня на сегодня…
Аджея уже успела привыкнуть к манере Нрока порой так заворачивать фразы, что он сам начинал в них путаться. Она молча смотрела не юношу, ожидая, когда тот выдохнется. Наконец, Нрок замолчал, и, взглянув на Аджею, вздохнул, полез под бушприт, улёгся рядом и тоже устремил свой взор в небо.
- Ну, что ж? Тут даже очень ничего, - заметил Беркут.
- Я знаю, - сказала в ответ девушка. - Я люблю отсюда смотреть на звёзды. Потрясающее зрелище!
- Согласен, - сказал Нрок и, помолчав немного, продолжил. - Во-о-от. Так как ты насчёт сражения?
- Всегда пожалуйста. А что? Неужели Юкела придумал, как вытащить Дима?
- Не знаю. То есть знаю. В общем, когда я уходил, они с Себором ещё не решили, что делать, а сюда я шёл долго, так что вполне вероятно, что сейчас они уже что-то придумали. И потом, если не придумали именно сейчас, то, может быть, придумают, когда я вернусь…
- Я уже придумала.
- Уже?!
- Уже два дня назад.
- А…
- Я придумала, как спасти капитана Биша, но мой план может привести к печальным последствиям, если Дима не предупредить о нём, а как это сделать, я пока не представляю.
- А чего тут думать?! Надо просто слетать на «Опель».
Аджея покачала головой:
- Моя способность оборачиваться в ястреба исчезла в тот момент, когда я приземлилась на Орту. Она у меня, можно сказать, одноразовая.
- Но у меня-то врождённая. Я бы даже сказал, наследственная.
- Это опасно. Не хочу тебя вмешивать, - серьёзно сказала Аджея.
- Ну, знаете ли, девушка! - полушутя воскликнул Беркут, выбираясь из сетки. - Сначала я рыскаю по всему кораблю, меня тут заставляют трюки выделывать, а потом ещё и оскорбляют.
- Ладно-ладно, - девушка быстро вскарабкалась на бушприт и спрыгнула на палубу. - Извини.
- Ни за что, - в той же шутливой манере ответил юноша и уже всерьёз добавил. - Вообще-то их сиятельство прислал меня сюда за тобой.
- Иди. Я буду через два часа.
- О.К.- ответил Нрок и покинул корабль.
В обещанное время Аджея переступила порог гостиной губернатора. С её лица слиняло унылое выражение и сменилось готовым к бою. Юкела и Себор в один голос воскликнули:
- Ба, какими судьбами?
Аджея улыбнулась и коротко ответила:
- Сигареты кончились.

Дим Биш с успехом играл роль обманутого лоцманом капитана. Нельзя сказать, что он был в восторге от своего положения. Во-первых, он не мог покинуть корабль, не вызвав при этом у Випана подозрений, типа куда это так спешит капитан, оставшийся в Карибе без крыши над головой, денег и транспорта? А во-вторых, Диму уже попросту надоело лгать.
Випан попросил Биша помочь ему с ремонтом своего раненого флейта, и чем глубже тот уходил в работу, тем больше возмущался «этой старой посудиной».
- Випан, ты знаешь, что тебе всю обшивку менять пора?
- Знаю, - отмахивался Хельг. - Всё как-то времени не хватает.
- Ну-ну. Сколько ты на этой… на этом флейте плаваешь? Лет десять? Слушай, а чего ты вообще себе торговый корабль выбрал?
- Ничего ты не понимаешь, - учительским тоном ответил Випан. - Это моя тактика. Всё видят - судно торговое, значил пушек мало, добра много. Подходят близко, думают захватить меня легко. А я тут - бабах!!! Потайные порты открываю. И дело в шляпе.
В тот день, когда Аджея вышла из своего «табачного запоя», Дим залатал проделанную Себором пробоину в корме «Опеля», и корабль вышел в открытое море. Тем временем Себор вывел из укромной лагуны галеон губернатора и фрегат Аджеи - по её замыслу двух кораблей было достаточно.
На «Рафаэле» работа кипела: матросы перетаскивали на галеон пушки, опустошали трюм, оставив нетронутыми только бочонки с порохом. На закате с галеона взлетел Беркут и вернулся уже заполночь, когда на обоих кораблях были закончены последние приготовления. Команда «Рафаэля» мирно посапывала в кубрике, когда Аджея встретила на верхней палубе Нрока.
- Ну? - тут же спросила она.
- Всё в порядке. Я рассказал Диму о нашем плане. Он сказал, что ты сумасшедшая, и спросил, тебе твой корабль не жалко?
- А что делать? - пожала плечами девушка. - Значит завтра…
- Уже сегодня.
- Да, точно, - хмыкнула Аджея и зевнула. - Спасибо тебе.
- Шла бы ты спать.
- Ага. Сейчас пойду. Завтра…сегодня будет сложный день.
- Не боишься?
Аджея подняла глаза на юношу:
- Я никогда не отвечаю «Да» на три вопроса: Плачу ли я? Больно ли мне? и Страшно ли мне?… даже если это и так. Спокойной ночи, Беркут!
- Спок-ночь, Ястреб!
Аджея долго не могла заснуть. То ей мерещился «Опель», то «Рафаэль»; то нагло ухмыляющийся Випан, то весело улыбающейся Дим Биш; и она уже не понимала, где сон, а где явь. Хорош Юкела - спихнул Аджее командование операцией! Мысль о том, что она не справится с управлением, приводила девушку в ещё больший ужас, чем реальная опасность сложить свою буйную голову в предстоящем бою. Пару раз Аджее чудилось, что она проспала - она вскакивала в постели и снова падала на подушку. Наконец, под утро она просто забылась беспокойным сном.
Когда зоркий вперёдсмотрящий заметил на горизонте мачты с вымпелом Випана, Аджея уже была на ногах. Она около часа назад распрощалась с Юкелой, который спрятал «Кристину» за скалистым мысом Орту, оставив фрегат в одиночестве. Аджея, облачившись в некогда специально для неё выкованную кирасу, напряжённо следила за приближающимся флейтом. «Ближе, ближе, - твердила про себя девушка, - подходите ближе, господин Випан!» Аджея была почти спокойна, но если бы кто-нибудь спросил её, страшно ли ей, она бы пристрелила его на месте, потому что ей было очень - нет! - ей было чертовски страшно. Но именно этот страх прибавлял Аджее сил, потому что больше всего она боялась, что её неумелое командование приведёт к смерти доверившихся ей людей.
Випан же уже сросся с подзорной трубой. Он видел, что у знакомого ему фрегата сломана грот-мачта29; видел паруса, лохмотьями свешивающиеся с реев; а также умело разыгранную командой «Рафаэля» панику. Хельг решил, что фрегат основательно потрепало во время шторма и теперь он предпринимает бессильные попытки убежать, значит, есть, чем поживиться. Капитан, видя перед собой некое подобие птицы с подбитым крылом и памятуя о потерянной добыче, пустился в погоню за фрегатом. «Врёшь - не уйдёшь, малявка! - повторял Хельг. - Да тебе ж даже развернуться не под силу!» Догнать истерзанный корабль не составило труда. Дим спокойно наблюдал за всем происходящим. Корабли ударились правыми бортами, и с обеих сторон полетели абордажные кошки. Капитан Биш для вида проорал что-то типа «В атаку!», а сам, пользуясь сумятицей, отошёл к левому борту «Опеля» и спрыгнул в воду.
Команда «Рафаэля» храбро отбивалась, но отходила всё дальше и дальше. Аджея пару раз порывалась тоже броситься в бой - ей было как-то не по себе, что народ сражается, а она как бы бездействует, но на ум вовремя приходили напутственные слова Юкелы: «Каждый должен заниматься своим делом. Будешь лезть под пули, можешь считать, что отрубаешь своим бойцам головы.» Наконец разбойники Ястреба оказалась прижатыми к левому борту своего фрегата.
-Уходим! - звонко прозвучала команда Аджеи, и её пираты дружно побросали своё оружие в противников и, кувыркнувшись через планшир, нырнули в море.
Аджея, как полагается, покинула корабль последней. Позади раздавалось улюлюканье и радостные вопли, однако почти тут же безмерному веселью Випана и его команды пришёл конец. «Рафаэль» содрогнулся от сильного взрыва, потом ещё раз, и ещё…
- Брандер!!! Брандер!!!30 - кричали матросы, спеша вернуться на флейт.
- Рубить абордажные канаты!!! - орал Випан, но прежде, чем это успели сделать, раздался ещё один взрыв, и с нижней палубы «Рафаэля» вырвался огромный столб огня.
Пламя моментально перекинулось на «Опель». Випан рвал на себе волосы. Пираты метались по палубе. А из-за скалы появился галеон «Кристина» при полном парусном и артиллеристском вооружении. Судно легло в дрейф на некотором отдалении от горящих кораблей. Випану ничего другого не оставалось, как только сдаться, тем более что почти вся его команда уже добровольно плыла в плен к их сиятельству.
На палубе галеона горящие от досады голубые глаза Хельга столкнулись с весьма довольными карими глазами Юкелы, а потом с озорными и немного усталыми тёмно-серыми глазами Аджеи. Капитана Випана вместе с его командой определили в трюм, где он ещё долго ругал своих пиратов за поражение, единственное, в чём он упрекал себя, так это в том, что был недостаточно строг со своими подчинёнными.


Blot
Дымчатый кот, выброшенный нежной женской ручкой из окна кабинета Мнима Грассу, плюхнулся в заполненный водой ров за стенами Сатора. Основательно намокнув, кот превратился в Юко. Парень осторожно выплыл на поверхность, бросил взгляд на Сатор и, поняв, что там ему делать пока нечего, поплыл к противоположному берегу. Тут росли камыши, так что можно было выйти на сушу, не опасаясь дворцовой охраны. Юко выбрался на берег и вдруг замер - перед ним на травке растянулся светловолосый преторианец. Цыган хотел уже кинуться либо снова в воду, либо в камыши, но узнал в гвардейце своего прежнего собутыльника Сесера.
Преторианец приподнялся, удивлённо посмотрел на Юко, ущипнул себя за руку и, убедившись, что всё это ему не снится, произнёс:
- Я, конечно, дико извиняюсь…но, Ваше Высочество…вас разве не…вы разве не умерли?
- Умер.
- Но…
- Но сейчас я живой.
- Ничего не понимаю.
- Сесер, ты всё поймёшь, если придумаешь, где мне спрятаться.
Преторианец первым делом накинул на плечи Юко свой мундир и повёл его за собой. С Сатора казалось, что это два гвардейца отправились покутить после службы.

Юко и Сесер укрылись от посторонних глаз в одной из лесных пещер, развели костёр и Их Высочество поведал о своих «загробных похождениях». Цыган, оказавшийся сыном Алибо, ещё до своей смерти - странновато звучит - был долго осаждаем служанкой какой-то из придворных дам. Принц и по-хорошему, и по-плохому пытался втолковать Ие (ибо это была именно она), что не питает к ней никаких нежных чувств, но девушка оставалась невменяемой. Потом она неоднократно приносила Юко какую-то преотвратную на вид жидкость, утверждая, что это некий утончённый напиток. Принц принимал бокал и выливал его в окно. Наконец, Ия так надоела юноше своими ежедневными приходами, что он решился хлебнуть её пойла, рассчитывая, что служанка отвяжется, тем более что в этот раз жидкость выглядела не так ужасно. Юко отпил немного и тут же упал замертво. Что делать? Приворотное зелье всегда выглядит отвратительней яда. Принц хоть и был фактически мёртв, слышал всё, что происходило вокруг. Ия даже не испугалась - она не поняла, что только что отравила наследника престола. Служанка драматически вздохнула и произнесла: «Бедняжка! Умер от любви ко мне!». Пока Юко был как бы мёртв, он очень радовался, что в Лисее тела членов императорской семьи не хоронят на глубине двух метров, а погребают в склепе. С неделю принц любовался сводчатым потолком семейной усыпальницы, а затем почувствовал, что постепенно оживает.
- Ещё через неделю я выбрался на свет божий, - продолжал рассказ Юко.
- Подожди, - перебил Сесер, - ты хочешь сказать, что уже почти год как жив?
- Да, где-то так, - ответил принц.
- И где ж ты шлялся??
- Понимаешь, - продолжил Юко, - я понял, что для меня как сына императрицы выгодней быть мёртвым. Лучше мамочки-императрицы я бы не правил, к тому же Абук подрастает - ему жизнь при дворе значительно больше по нраву.
- И чем ты занимался?
- Небольшим разбоем, так - ничего серьёзного.
- И что же заставило тебя вернуться?
- Обстоятельства. Я может и не идеальный правитель, но уж получше этого гуся… как там его зовут??
- Мним Грассу.
- Вот-вот. К тому же в плен к этому Мниму попал человек, которому я кое-чем обязан. Слушай, а что регент может сделать с опальной ведьмой?
- Это с Кутой что ли?! - воскликнул Сесер, присвистнув. - Подозреваю, что отправить на костёр.
Юко нахмурил брови:
- М-да, как-то нехорошо получается.


Великий регент определил Куту не в столь шикарные апартаменты, что некогда Аджею Дан. К большому огорчению колдуньи, Мним знал, что присутствие собаки лишает девушку её чар. Чёрный бородатый ризеншнауцер неотлучно сидел в камере Куты. Пёс иногда рычал на девушку, та отвечала тем же.
Великий регент нанёс визит не сразу. Он был озабочен странным поведением обер-фрейлины. Мним заметил, что Анитагоб стала крайне раздражённой и кидалась на придворных по поводу, а чаще без повода. Не то, чтобы регента волновало её настроение, он просто пытался понять, нет ли какой реальной угрозы для его драгоценной персоны. Так и не догадавшись, почему Анитагоб вспыхивает почти каждый раз, когда с ней здоровается кто-то из придворных, Мним отправился в здание тюрьмы. К этому времени Кутой овладело прескверное настроение, которое у неё обычно выливалось в град издёвок и придирок.
- Ну, что ж, барышня, теперь ваша судьба в моих руках, - произнёс Мним более чем важно, войдя в камеру.
- Нужно стучать, когда к женщине входишь, - заметила колдунья. - И вообще, почему ты со мной не поздоровался?
Мним выразительно причмокнул, сделал вид, что ничего не слышал, и повторил:
- Твоя судьба в моих руках.
- Не может быть?! - Кута была настроена поиздеваться.
- У тебя есть два выхода…
- Ах, неужели целых два?! - перебила девушка. - Интересно. Ну-ну, продолжай, я заинтригована.
Регент старался не выйти из себя и сохранить имидж невозмутимого правителя, но Кута видела, что у молодого человека стали нервно подрагивать противные маленькие усики, и это развеселило её ещё больше.
-…у тебя есть два выхода: либо работать на меня, либо…
- Класс!
-…либо идти на костёр, - регент быстро выпалил фразу, хотя намеревался красиво её завернуть, но у него уже кончался запас терпения.
-Мним, солнышко моё, я тебя обожаю! Ты просто замечательный человек! - воскликнула Кута. - Ты исполнишь мою заветную мечту! Ах ты, зайка моя! - девушка бесцеремонно потрепала регента по щеке, как бы невзначай поцарапав своими длинными ногтями. - Солнце моё, - девушка приблизила своё лицо к физиономии Грассу и впилась взглядом. - Я пойду на костёр! - твёрдо закончила она, дунула в лицо регента и разразилась бесовским смехом.
Мним вскочил, как ошпаренный, и бросился к выходу.
- Эй, сигаретку дай, - крикнула в след Кута. - Это моё последнее желание.
- Тебе в нём отказано, - зло ответил Мним и скрылся.
- Фи, грубиян, - воскликнула колдунья, запустила вдогонку регенту керамический подсвечник и, в тот самый момент, когда последний смачно разлетелся на множество черепков, девушке полегчало.


16 Эскадра – соединение военных кораблей.
17 Капитан-командор – капитан, командующий несколькими судами.
18 Капитан-лейтенант – младший чин на флоте – второй офицерский после мичмана.
19 Лагуна – мелководный залив или бухта, соединённая с морем узким проливом.
20 Галеон – самое большое военное судно (для 17 – нач.18 вв.)
21 Фиорд – сильно вытянутый в длину, глубокий залив с крутыми и высокими берегами.
22 Фарватер – путь для прохода судна среди каких-либо препятствий.
23 Полубак – носовая часть верхней палубы судна.
24 Верп – вспомогательный якорь, используется при перетягивании судна в другое место и т.п.
25 Фальшборт – продолжение наружной обшивки судна выше верхней палубы.
26 Гакаборт – верхняя закруглённая часть кормы.
27 Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выставленный вперёд с носа парусного судна.
28 По некоторым древним поверьям присутствие собаки препятствует использованию магической силы.
29 Грот-мачта – вторая от носа, самая высокая мачта на корабле.
30 Брандер – судно, гружённое горючими и взрывчатыми веществами.

17 апреля 2005.

Назад


Создание 5 марта 2002 года. Copyright © 2002-2015. http://pushkinlyceum.lv
All rights reserved. Любое копирование содержания сайта и фотографий возможно только с разрешения авторов. По всем вопросам обращайтесь к разработчикам.
Хостинг Latvijas tikli.
НАЧАЛО
НОВОСТИ
ЛИЦЕИСТЫ
ДНИ РОЖДЕНИЯ
МЫ В КАРТИНКАХ
О ЛИЦЕЕ
ССЫЛКИ
УЛЫБНИСЬ!
ЛОГИН
ГОСТЕВАЯ КНИГА
ФОРУМ

ФОБОС: погода в г.Рига

Яндекс.Метрика