Улыбнись!

Сказка.... а может быть, и правда.... Часть 1.

От автора.
Это произведение было написано для лицейских друзей в 1998 году. Сюжет был выбран сказочный, потому что сначала предполагалось, что это будет просто маленькая история, где всеми персонажами будут мои друзья, знакомые, приятели и неприятели. Однако, сказочка вышла довольно объёмная, обросла деталями, и во многом перестала быть такой уж сказочной, ведь очень многое является правдой, навеяно учёбой в лицее в 1994-1998 г.г. Наверняка многих вы узнаете, ведь только пара второстепенных персонажей не имеет отношения к лицею. Надеюсь, скучно вам не будет.


---------
По всей Сказочной планете было разбросано множество государств. Среди них была и империя Лисея, расположившаяся у подножия холма. Этим государством уже много лет правила императрица Алибо. В Лисее её уважали: одни - потому что боялись, вторые - потому что очень боялись, а третьи просто понимали, что только благодаря ей Лисея процветает. Над центральным замком империи - Сатором - неизменно развивался чёрно-белый флаг. Ближайшим соседом была Жинурия. Жинурийцы немного завидовали могуществу Лисеи, но открыто нападать никогда не решались, так как знали, что всё равно проиграют. Так, мелкую пакость учинят, или на заезжего лисеиста косо посмотрят, но не более. Другим соседом Лисеи была… Впрочем, можно ещё долго описывать географию и историю Сказочной планеты, но лучше, пожалуй, начать с того, с чего, собственно говоря, всё и началось.
Императрица Алибо была озадачена тем, как пристроить дочь своей сестры - иными словами, как от неё избавиться. Тётка и племянница не пылали друг к другу ничем, кроме раздражения. Нельзя, правда, сказать, что Алибо ненавидела принцессу Озою, но бедная родственница через два года должна была стать совершеннолетней, поэтому императрица задалась целью выдать её замуж, пока имеет право сама выбрать ей мужа. После некоторых раздумий Алибо остановилась на правителе Атики. Союз с Атикой обеспечивал Лисее выход в открытое море, что в перспективе обещало быль очень выгодным.
Нужно заметить, что правитель Атики Ротий был удивительной персоной. Он с невероятной быстротой сменял свои убеждения: в один день он с полной уверенностью говорил одно, а в другой - с той же долей уверенности - обратное. При этом он почти никогда не был виноватым и, очередной раз выходя сухим из воды, умудрялся, хлопая невинными серыми глазками, так ловко перевести стрелки на кого-нибудь другого, что даже этот другой не сразу понимал, как это он теперь в ответе за всё.
Любимым развлечением Ротия было «ежедневное публичное умирание». Непонятно? Объясняю. Устраивает он приём в честь иностранных гостей. Вдруг по пути к трону Ротий как схватится за сердце со звуком героически скрываемой боли. Свита на ушах, всё внимание на правителя, бережно усаживают его на трон. «Может, прекратить пир?» Ротий гордо выпрямляется: «Ни в коем случае. Я в порядке». Свита в восторге, гости - там же, и по всей планете летит слух о редком героизме правителя Атики. Правда, сам Ротий через пару минут забывал о своей «болезни», а иногда так увлекался, что собери все его «приступы» воедино - вообще непонятно, как он ещё жив.
Если юная принцесса Озоя и была в восторге от необходимости посещения Атики, славящейся своими лазурными берегами и Бирюзовым морем, то от общения с Ротием она предпочла бы воздержаться. Однако легче было прыгнуть выше головы, чем втолковать императрице Алибо, что правитель Атики не такой герой, каким хочет казаться.
Ротий принял принцессу на большой террасе с выходом на море, развалив свою объёмную тушку между атласных подушек. Озоя присела в озорном реверансе и, без приходящей с возрастом непримиримой злобы к несимпатичному субъекту, воскликнула:
-Привет, Ротий! Как дела!
-Здравствуй, Озоя,- проговорил правитель, выразительно кашлянув. - Дела мои могли бы быть лучше. Вот кашель замучил, должно быть от климата. У нас тут такие сквозняки, да и морской воздух на меня плохо действует. Давно бы уехал отсюда, да долг не отпускает…
«То-то ты на террасе прохлаждаешься, тут значительно меньше дует», - подумала Озоя, делая вид, что очень сочувствует страданиям Ротия.
Правитель тем временем от кашля перешёл к табаку, который по его словам облегчает его «болезнь»; заявил, что разбирается в сортах курева не хуже любого профессионала и, наконец, стал развивать теорию о том, что если бы судьба не обрекла его быть правителем, он, несомненно, стал бы богатейшим табачным магнатом. Озоя знала, с какой стороны поджечь сигарету, а остальное её попросту не интересовало, поэтому она, старательно сдерживая зевоту, подумывала, как бы улизнуть с террасы. Спасением для принцессы явился приход слуги Ротия, который доложил:
- Правитель, в порт Атики входит неизвестный нам корабль.
Ротий устремил свой ленивый взор в сторону бухты:
- Торговый. Точно, торговый. Я уже видел такой же…
Озоя намеренно негромко сказала:
- Я схожу к морю, заодно и посмотрю, - и выскользнула с террасы, не дожидаясь ответа.

Принцесса весело прыгала по гранитным ступенькам, ведущим от дворца к морю, оставив далеко позади всех служанок-нянек. Надо сказать, что природа немного просчиталась, сотворив Озою земным существом. При её любви ко всякого рода водоёмам и, особенно, к морю ей нужно было родиться русалкой и плескаться всю свою жизнь, помахивая серебристой чешуёй хвоста.
В порту только что пришвартовался флейт1 с высокой, сужающейся к верху кормой. Правда в некоторых местах коричневая краска, которой была покрыта обшивка корабля, пооблезла, но это мелочи. В целом же, пузатое торговое судно произвело на принцессу впечатление уже потому, что прежде она видела парусники только на картинках. Озоя остановилась в восхищении:
- Ух! Класс!
- Хотите взойти на борт, ваше высочество? - неожиданно спросил кто-то за спиной принцессы.
Озоя обернулась, и её взгляд уткнулся в кожаную перевязь. Чтобы рассмотреть стоявшего перед ней человека, ей пришлось закинуть голову. Очень высокий, худощавый и небрежно одетый бородатый мужчина смотрел на Озою большими голубыми глазами и широко улыбался.
- Хотите на борт? - повторил мужчина.
- А можно?
- Сочту за честь, ваше высочество, - мужчина изящно поклонился.
Озоя с подростковой быстротой взбежала по трапу.
- Здорово! Супер! Поразительно! Вот это да-а!- почти не переставая, восклицала Озоя, дивясь на груду парусов, нависшую над её головой, на детали рангоута2 и такелажа3. - А как вас зовут? - вдруг вспомнила девушка, что забыла познакомиться с хозяином судна.
- Хельг. Хельг Випан - капитан флейта «Опель».
- Вы не местный?
- Да, я с востока. Привёз животных в зоопарк Ротия. Хотите взглянуть?
- Хочу-хочу.
- Тогда прошу на нижнюю палубу.
Озоя стала спускаться по узкой деревянной лестнице. На последней ступеньке она почувствовала, что пол резко рванул куда-то в сторону, и принцесса чуть не упала.
- Что это? - испугалась девушка.
- Качка. На море всегда качка, - спокойно ответил капитан. - Прошу вот в эту дверь.
Озоя шагнула в освещённую светом свечей комнату и огляделась в поисках обещанных зверюшек. Вдруг сзади раздался громкий звук - это захлопнулась тяжёлая кованая дверь. Тут же звякнул засов и щёлкнул ключ в замке. Принцесса бросилась к двери:
- Эй! Что за шутки?!
- Твоему высочеству придётся прокатиться со мной.
- Кто вы?
- Хельг. Хельг Випан. В разве уже забыла? Я же говорил, я не местный. Мама тебе про Карибу не рассказывала? Весьма миленькая страна пиратов, - язвил за дверью Випан.- Кстати бежать не советую, мы уже далеко от берега, а плавают тут не только дружелюбные твари.
Озоя ещё услышала удаляющийся по коридору хохот, затем всё смолкло.
- Вот дура!!! - «похвалила» себя принцесса. - Поразительно!
Она зло ударила ногой по двери, обвела взглядом комнату и, подойдя к небольшому, размером с форточку, окошку, стала с тоской глядеть на удаляющийся берег Атики.

Dance
Тем временем ничего не подозревающая императрица Алибо приказала устроить бал в честь помолвки своей племянницы.
В десять часов вечера к Сатору стали стекаться гости. У стеклянных дверей в празднично убранный зал стояли два мажордома в красных ливреях и своими зычными голосами выкрикивали имена и титулы входящих. Одними из первых на празднике появились две фрейлины, которых мажордомы объявили:
- Риа Зок! Рамия Окама!
Молодые придворные дамы обладали замечательным свойством - они были всегда вместе, как ключи на связке: либо все на месте, либо все теряешь. Так и эти фрейлины. Даже если кто-то и мог заметить Рию в одиночестве, то это лишь означало, что Рамия находится вне зоны видимости, но в радиусе метров двадцати.
Девушки оставили свои росписи в книге гостей, и отойти от дверей ещё не успели, как мажордомы чуть не оглушили их новым выкриком:
- Главнокомандующий императорской армией Мним Грассу!!!
Молодой человек сначала замер на пороге, заложив руку за спину и вычурно скрестив ноги в третьей позиции, оглядел прожорливыми маленькими глазками зал и, заметив Рию и Рамию, направился к ним.
- Добрый вечер! – поздоровался Грассу, чуть наклонив голову.
- Добрый вечер! – фрейлины присели в реверансе. - К тебе теперь на «вы» прикажешь обращаться?
- Ну, что вы?! Зачем же? - ответил Грассу, хотя на самом деле подумал, что не помешало бы. - Я всего неделю в должности, а мундир так вообще только вчера надел.
И он выпятил грудь, демонстрируя новенький фиолетовый мундир с золотым позументом.
- Да, да, - сказала Риа, распушив веер. - Тебе подходит. Хотя, честно говоря, я не понимаю, зачем Алибо понадобилась армия. Преторианцев4 ей мало, что ли? Вроде не с кем не воюем.
- Как это зачем?! - встрепенулся коннетабль5. - А Жинурия? Да я, можно сказать, спас Лисею, убедив её величество сформировать армию. В последнее время жинурийцы ведут себя очень воинственно.
- Да ну?! - удивилась Рамия. - Сколько я бывала в моём поместье, никогда об этом не слышала. А ведь оно почти на границе.
- Да-да, - подтвердила Риа. - Я тоже об этом никогда не слышала. Откуда ты знаешь?
- У меня свои каналы, - отмахнулся Мним. - Как вам праздник?
- Гостей маловато.
- Ну, барышни, не всё ж сразу. Вот появится Лолен…а вот и он, кстати.
В зал вошёл молодой мужчина, довольно высокий, в безупречного вида смокинге. Это был Оле Лолен - министр-администратор, в обязанности которого входила организация всех мало-мальски важных мероприятий в Лисее: от вот таких вот балов до встреч с иностранными послами. Он быстро пересёк зал, отвешивая вежливые поклоны направо и налево, отдал кой-какие распоряжения оркестрантам, официантам, преторианцам, лакеям…
Рамия, наблюдавшая за действиями министра, с уважением заметила:
- Всегда в делах!!
- Да-да, - подхватила Риа. - Для всех праздник, а для него работа.
- Ну, не преувеличивайте, барышни, - поморщился Грассу.- Ему тут повеселиться тоже удаётся.
После появления Лолена в зале, гости действительно стали прибывать с удвоенной силой. Мажордомы еле успевали выкрикивать имена, а у книги гостей образовалось нечто вроде очереди. Пёстрая толпа постепенно заполняла зал и времени зря не теряла. Придворные поражали прибывших из провинции своей осведомлённостью, пересказывая им невероятное множество новостей и сплетен. Дамы в шикарных нарядах красовались перед своими кавалерами, а тем паче друг перед другом. Но тут раздались фанфары, толпа расступилась и мажордомы хором провозгласили:
- Её императорское величество Алибо и наследный принц Абук!!!
Все гости замерли в почтительном реверансе. По бордовой дорожке к трону величественно, как и полагается каждому величеству, проплыла Алибо. Следом за ней, с любопытством оглядывая гостей, шлёпало восьмилетнее высочество. Абука сопровождали две гувернантки - сёстры Альга и Анела Василь. Вся компания расположилась под чёрно-белым балдахином. Оле Лолен подошёл к трону и сообщил, что к началу бала всё готово. Алибо обвела взглядом зал, чем добилась более чем гробовой тишины, и мажордомы снова напрягли свои голосовые связки:
- Торжественный бал объявляется открытым!!!!!
Тут же грянула музыка, и многие пары пустились кружить по залу под звуки любимого вальса императрицы. В течение нескольких тактов Алибо наблюдала за танцующими, а затем что-то тихо сказала Лолену. В следующее же мгновение министр подошёл к оставшемуся в одиночестве Грассу и произнёс:
- Мним, вы [он ко всем обращался на “вы”] как всегда всё знаете.
- Да-а, конечно, - самодовольного кота погладили по шёрстке, - чем могу помочь?
- Императрица Алибо не заметила в зале Аджею, и я, признаться, тоже. Вы не знаете, где она?
-Э-э, - улыбка слиняла с лица коннетабля. - Я думаю, опаздывает. Да, да, опаздывает. Она всегда опаздывает. А вообще, я не знаю, где она.
Оле вернулся к императрице. Мним Грассу покрутился на месте и, не найдя персону, от которой можно было бы получить лишнюю похвалу, коннетабль важно подошёл к строю преторианцев.
- Что это такое?! - пристал он к одному из гвардейцев. - Твой чёрно-белый мундир - это гордость императрицы, а ты во что его превратил? Почему рукав помят? Да я тебя за это…
- Мним, отвали! - перебил кто-то.
- Кто посмел?! - устрашающе-командирским тоном воскликнул Грассу.
- Ну, я посмел, - спокойно ответил светловолосый преторианец.
- А, Сесер, - узнав бывшего одноклассника, коннетабль был вынужден сбавить обороты. - Не мешай мне выполнять мои обязанности.
- Ну ты вообще-е-е! - протянул Сесер Пико. - Командуй своей армией.
- А я чем занимаюсь, интересно?
- Мним, не пудри мне мозги, у меня и так голова блондинистая. Преторианцы не в твоём подчинении.
- Как это не в моём?! - кипел коннетабль, как забытый на огне чайник.
Сесер Пико отвлёкся на мгновение от службы, притянул к себе главнокомандующего за новенький мундир и громко прошептал ему на ухо:
- Мним, ты мне друг, но если будешь превышать свои полномочия, я тебя… укушу.
- О!- добавил он, отпустив Грассу. - У тебя рукав помят.
Рядом стоящие преторианцы тихо засмеялись. Сесер, довольный своей выходкой, вернулся в стойку «смирно». Коннетабль поправил мундир и, зло фыркнув: «Мы ещё посмотрим, кто кого!», удалился в другой конец зала.
Праздник тем временем продолжался. Гости то и дело подходили к Алибо, подносили подарки и рассыпались в пышных поздравлениях. Императрица принимала всё это с улыбкой в три раза более таинственной, чем у Джакконды, но придворные знали, что малейший намёк на улыбку на лице Алибо - это уже добрый знак. Тем более что недостаток веселья с лихвой компенсировала физиономия Абука, который радовался каждому подарку, словно все они предназначались для него. Сёстры Василь занимались размещением букетов по вазам. Оле Лолен время от времени поглядывал на портал.
- Что-то ты беспокоишься, - заметив лёгкое раздражение министра, констатировала Альга Василь.
-Аджеи до сих пор нет. И о чём девушка думает?!
-Ну, это только ей известно, - Альга успокаивающе погладила Лолена по плечу. - Не стоит волноваться, я думаю.
-Я спокоен. Беспокоиться Аджее надо. Кто-то сказал Алибо,- как можно тише сказал Оле, - что Аджея Дан и колдунья Тьян, несмотря на запрет императрицы, до сих пор дружат. И у кого только язык чесался?! Теперь их величество каждое необоснованное отсутствие своей обер-фрейлины6 воспринимает как измену родине.
У министра-администратора, надо сказать, были основания опасаться за положение Аджеи Дан - обер-фрейлины императрицы. Дело в том, что около года назад при крайне загадочных обстоятельствах погиб сын Алибо - наследник престола Лисеи. Нельзя утверждать, что все оплакивали принца, так как его мало кто знал в лицо, как это не звучит парадоксально. Сын Алибо почти не появлялся на балах и раутах, предпочитая проводить всё своё, пока что не отягощённое государственными делами, время в охоте и пирушках не царственного значения. Лучшие врачи империи три месяца к ряду корпели над учёными книгами и пришли к выводу, что принц умер в результате отравления неким колдовским зельем. Подозрение тут же пало на придворную колдунью Куту Тьян. Но так как доказать ничего было нельзя, то императрица Алибо, памятуя о прежних заслугах чародейки, лишь запретила ей появляться при дворе, зато при этом издала указ, в котором пригрозила как минимум арестом тому, кто будет общаться с «опальной ведьмой».
Мним важно прогуливался по залу, подальше от преторианцев, когда к нему подбежали Риа и Рамия.
- Ты слышал, Аджея приехала, - защебетали фрейлины.
- Ба-арышни, ну я-то и не знаю! - солгал Грассу.
- Ну, вот, - слегка расстроились девушки. - А мы хотели тебя удивить.
- Идите императрицу удивите…

На пороге зала появилась девушка с копной светло-пепельных волос. Она оставила свою витиеватую роспись в книге гостей и, приподняв кончиками пальцев касающуюся пола юбку тёмно-синего платья, спустилась в зал. Несмотря на то, что опоздавшую гостью не объявили, и музыка продолжала играть, некоторые пары остановились, словно приготовились к зрелищу.
- Ты только посмотри! - как бы про себя воскликнул Лолен, но его услышала Альга, и он продолжил, обращаясь к гувернантке. - Такое ощущение, что вся свита слышала увертюру7 и хочет теперь посмотреть оперу до кульминации.
Альга согласилась:
- Я бы сказала, что сплетни распространяются быстрее, чем следовало бы.
Аджея Дан, тем временем, направлялась между смокингами к трону, но на пути у неё возник коннетабль.
- Здрасте, пожалуйста! - заверещал он. - Она тут опаздывает, а я её выгораживай. Барышня, да вы что?!
- Я тебя не просила меня выгораживать, - ответила фрейлина, теребя край шали, свешивающейся с его белого плеча.
- Ну, вот! А где она?
- Кто она?
- Благодарность где? Я тут старался…
- Мним, поговорим позже, - мягко подвинула девушка коннетабля. - Мне нужно к Алибо.

Получив от Алибо отпущение греха опоздания, Аджея смогла предаться развлечениям. И первым аттракционом для неё опять стал коннетабль. Мним подошёл к раздумывающей о сортах шампанского обер-фрейлине и чуть с издёвкой спросил:
- Ну, и как же, барышня, вам удалось омазаться?
- Сказала, что никакие колдуньи к моей тенденции опаздывать не имеют никакого отношения.
- И что? И всё?!
- По-моему, для человека с честью этого достаточно.
Главнокомандующий осёкся и через мгновение загадочным тоном произнёс:
- Можно вас на беседу?
- Подожди, - отмахнулась Аджея. - Хочу шампанского и не могу выбрать…
- На БЕСЕДУ…- с нажимом повторил Грассу.
- Подожди, - снова отмахнулась девушка, прекрасно понимая, как это выводит из себя коннетабля. - Я его, правда, не люблю, предпочитаю коньяк, но тут ничего другого из этой оперы нет. Мускатного что ли выпить? Или полусладкого?
- Барышня, да выпейте вы любого! Прошу вас на БЕСЕДУ.
- Ну, хорошо выпью миндального, - подытожила фрейлина, беря хрустальный бокал с подноса официанта. - Ну, Мним, давай твою «беседу».
Грассу опасливо огляделся вокруг.
- Ну, не здесь же, барышня! Идёмте в парк.
- Ладно, - вздохнула «барышня».
В парке было тепло и как-то почти по-домашнему уютно. Не было ещё в воздухе ни предрассветной сырости, ни прохладного утреннего тумана. Обер-фрейлина посмотрела на усыпанное звёздами небо, прекрасное высокое небо, и пожалела, что приходится портить такой прекрасный вид таким неприятным для неё соседством.
- Барышня, - помпезно начал коннетабль, - вы кое-что должны сделать для меня!
- Должна?! - Аджея в штыки принимала малейшее давление. - И что же, позвольте узнать, я задолжала?
- Да так, мелочь. Сущий пустяк.
- Ну?
- Я хотел бы командовать всеми вооружёнными силами, а не жалким огрызком.
- Я тебя не понимаю. Ты же и так главнокомандующий. Чего тебе ещё не хватает?
- Ну, хотелось бы какой-то законченности.
- Послушай, - вздохнула фрейлина, - у меня сегодня был трудный день - я не догоняю твои намёки. Говори прямо.
- Я так не умею. Догадайся уж. Ответ-то простенький. Я командую армией, но не всеми вооружёнными силами, значит, мне не хватает… Ну?
Аджея уже давно подумала о лейб-гвардии императрицы, но продолжала играть роль Большой Дурочки - обычная тактика в её «беседах» с Грассу.
- Что «ну»? Чего ты хочешь?
- Ну, барышня, вы уж совсем не соображаете, что ли?!!
- Чего ты хочешь от пьяной девушки?
Коннетабль потихоньку терял самообладание. Он негодующе повёл головой.
- Я хочу управлять преторианцами.
- Зачем?
- Как зачем? Я же коннетабль.
- Ах да, я забыла, - Аджея отвернулась, чтобы Мним не заметил присутствие мысли в её глазах. - А я тут при чём?
- А кто у нас обер-фрейлина, интересно?
- Да, интересно, - почти шёпотом пробормотала Аджея, сделав небольшой глоток шампанского.
- Тебе-то не составит труда убедить императрицу.
- Ты себе процесс представляешь? Между прочим, я только полтора года как обер-фрейлина. Я приду и заявлю такое?!
- Ну, барышня, ну не так же. Дипломатичнее надо быть. Тактику нужно подбирать.
- Я не умею.
- Ну, научись!
Аджея повернулась к Грассу.
- Слушай, я могу в лоб спросить, но не вижу в этом ни капли смысла. Я заранее знаю ответ. А стратегию выводить мне не по нутру. Это ты же у нас воевода.
И она направилась к залу, тем самым давая понять, что разговор окончен. Мним вслед сказал:
- Вообще-то ваше положение при дворе, барышня, зависит от меня.
Фрейлина остановилась и медленно повернулась.
- Это каким же образом??
- Да так…
- Нет уж, договаривай!
- Связь некой обер-фрейлины с колдуньей-убийцей может прийтись не по вкусу при дворе.
- Кута не убийца! - вспылила Аджея, хотя понимала, что коннетаблю только это и нужно. - Вина не доказана!
- Но и не опровергнута.
Аджея хотела возразить, но вдруг раздался испуганный детский крик, полонез оборвался на полутакте и сменился нарастающим шумом.
Аджея тут же бросилась в зал. На троне навзничь лежала Алибо, сёстры Василь пытались успокоить и увести Абука, а преторианцы сдерживали толпу. У ножки трона Аджея заметила бокал императрицы. Она подняла его, шмыгнув под руку Сесера, и поднесла к носу. Девушка чуть вздрогнула и, побледнев, прошептала:
- Яд!
Подоспевший лекарь осмотрел императрицу, исследовал тот же бокал и сказал, что тут не столько яд, сколько снотворное, но снотворное опять же колдовское - от него люди впадают в летаргический сон. Так что он не в состоянии предсказать, когда государыня проснётся и проснётся ли вообще. Толпа, вскормленная придворными сплетнями, тут же подхватила сказанное лекарем и заревела:
- Ведьменские штучки!!! - кричали одни.
- Обер-фрейлина предала императрицу!!! - вторили другие.
- Это неправда! - отважно сопротивлялись третьи, но третьи как всегда были лишние, и вскоре были подавлены коалицией из «первых» и «вторых».
Лолен пристально посмотрел на испуганную реакцией двора Аджею и спросил:
- Где вы находились четверть часа назад??
- Я беседовала в парке с Мнимом Грассу, - уверенно ответила девушка.
Оле подозвал коннетабля.
- Вы подтверждаете сказанное обер-фрейлиной?
- Нет, - не задумываясь, ответил главнокомандующий. - Это всё возмутительная ложь!
- Что?! - воскликнула Аджея, понимая, что ещё пара таких приколов - и она будет лежать рядом с Алибо.
Толпа неистово ревела. Кое-кто пытался прорваться сквозь строй преторианцев. Всё громче звучали выкрики: «Убийца!», «Ведьма!», «Отравительница!»…
- Аджея, - произнёс Гелло, - я вынужден вас арестовать.
- Оле, я не убийца, и вам это хорошо известно!
- Да, известно.
- Так в чём же дело?!
Министр отвёл фрейлину в сторону и вкрадчиво произнёс:
- Аджея, дорогая, посмотрите на эту толпу. Если я не посажу вас за решётку, они разорвут вас на части и меня заодно. Не волнуйтесь. После сбора совета Лисеи я буду назначен регентом8.
- Вы уверены?
-Некогда императрица подписала официальный документ, в котором заблаговременно наложила на меня регентство. Получив официальные полномочия, Я освобожу вас.
- Ну, хорошо.
- Я рад, что вы меня поняли. Сесер, уведите арестантку через чёрный ход.
Мним Грассу проводил Аджею довольным взглядом, а Сесер, похлопав по плечу девушку, весело сказал:
- Не плачь, пупсик, мы найдём твою маму.

На следующий день страсти хоть и приутихли, однако весь двор с нетерпением ожидал развязки. Особенно её ожидала Аджея. С одной стороны, иной мог бы ей позавидовать - шикарно меблированная камера на последнем этаже тюремной башни могла бы стать пределом мечтаний, на её дверях разве что пометки VIP9 не хватало, однако в теперешнем положении девушки были два НЕ- , которые её угнетали и бесили одновременно: НЕсвобода и НЕопределённость. Особенно её выводило из себя последнее. Она предпочла бы уже быть казнённой, чем ждать и гадать, как там на Совете Лисеи решается её судьба.
Какое-то время Аджею пытался развлечь Сесер, но потом он отправился куда-то по делам службы. Узница осталась одна. Убедившись, что стражники не смотрят в дверную решётку, она достала из потайного кармана блестящий предмет, похожий на медальон, устроилась в кресле и стала задумчиво его разглядывать. Но долго наслаждаться одиночеством девушке не пришлось. Чуть заслышав мерные и важные шаги, Аджея спрятала медальон в складках своего бального платья, из которого так и не пожелала вылезти, однако встать не поспешила, так как в приближающихся шагах она узнала Мнима Грассу. Девушкой тут же овладело беспокойство - коннетабль появился здесь не зря, но уж кому-кому, а Мниму она ни за что не дала бы понять, что расстроена. Она достала карты и внешне преспокойно стала раскладывать на столике пасьянс. Дверь с лёгким скрипом отворилась, Аджея не обернулась.
- Здравствуйте, барышня! - с нехарактерной даже для него важностью произнёс Грассу.
- Очень мило с твоей стороны желать мне здоровья, - не поворачиваясь, ответила девушка, стараясь унять лёгкую дрожь.
Мним обошёл столик, чтобы предстать перед узницей во всём блеске. Аджея чуть не выпала из своей роли Мисс Спокойствие и Хладнокровие, когда краем глаза заметила на Грассу чёрно-белую перевязь - отличительный знак регента. Девушке стало не по себе: «Что же произошло на Совете? - подумала она. - Ну, у тебя, надутый индюк, я уж точно спрашивать не буду. Сейчас сам всё выложишь. Не сможешь не похвастаться».
И Аджея оказалась права.
- Как видите, дорогая, я получил преторианцев и без вашей помощи. Конечно, пришлось немного поработать. Лолен пытался доказать Совету своё право на регентство, но какой из него регент. Он всё о каком-то документе толковал, но предъявить его не смог. Так что зря, барышня, ты отказалась мне помочь. Думаю, к следующему году я придумаю, что с вами делать, - Грассу сказал всё это медленно, смакуя каждое слово, обгладывая его, словно мозговую косточку. - Теперь Я вас контролирую.
«Писец!»- про себя воскликнула Аджея.
Новоиспечённый регент встал и направился к выходу.
- Кстати, - добавил он, выходя, - вам придётся поскучать - по МОЕМУ приказу к вам не будет допущен ни один человек.
«Полный писец!!!»
Щёлкнула заслонка дверного окошка, и Аджея швырнула колоду карт в уже сложившееся ряды пасьянса, на пол спикировали дамы, короли, шестёрки… Девушка принялась ходить из угла в угол, нервно снимая и одевая на пальцы серебряные кольца: «Надо что-то придумать! Я обязательно что-нибудь придумаю, что-нибудь, что-нибудь…». Аджея кинулась на постель и зарыла лицо в подушки. В случае опасности она соображала хорошо, но в минуты паники не функционировала вообще. Голова гудела, как после грандиозной попойки. Тут она почувствовала, как что-то мягкое скользнуло по её ноге. Аджея подняла голову и увидела чёрную кошку с голубыми глазами. Киска покрутилась на одном месте и через мгновение превратилась в девушку в длинном чёрном платье с опушкой.
- Я почувствовала, что у тебя не всё в порядке, - сказала она.
- Кута! - радостно воскликнула Аджея, и девушки обнялись.
Подруги разговаривали недолго. Не успел Грассу покинуть здание тюрьмы, как в небо, зажав в когтях медальон, взмыл ястреб; сидя на крыше цитадели10, его проводила взглядом чёрная кошка.


Palms
Тем временем флейт «Опель» с пленённой принцессой Озоей на всех парусах летел к территории Карибы. Но нам тут, пожалуй, стоит притормозить, чтобы познакомиться с этой необычной страной Сказочной планеты. Кариба - страна морских разбойников; страна, не имеющая границ в привычном смысле этого слова, потому что её обитатели живут на кораблях. Единственным кусочком суши был остров Орту, к которому время от времени приставали корабли, чтобы сбыть награбленное, произвести необходимый ремонт и узнать новости. Губернатором Орту был Гелло Юкела - бывший корсар императрицы Алибо, но об этом мало кому было известно. Для здешних жителей он был просто собрат по ремеслу, а для всех остальных - один из многих морских грабителей. В Карибе он прославился не только честностью и сообразительностью, но и умением фехтовать не только хорошо, но и красиво. Вообще какое-то не разбойничье изящество было присуще ему во всём: от манеры одеваться до манеры воевать. Губернаторство на Орту, правда, было не столько правительством, сколько своего рода почётной отставкой, так как «граждане» Карибы по природе своей ни в каком управлении не нуждались, что в свою очередь вполне устраивало Юкелу.
Флейт «Опель» довольно быстро прибыл на Орту и бросил якорь в одной из бухт. Озоя при всей своей любви к морским путешествиям была очень рада этому, поскольку её уже слегка тошнило: не то от однообразного пейзажа, не то от качки, не то от обилия морских терминов, которые доносились с верхней палубы всё это время. Капитана Випана принцесса больше не видела и в принципе не могла понять, радоваться этому или нет. Вроде и видеть нагло улыбающуюся капитанскую рожу ей не хотелось, а вот понять, зачем её похитили и приволокли сюда - не помешало бы. Озоя попыталась разглядеть в окошко местность, где корабль встал на рейд. Ей был виден только кусок скалистого берега, выдававшийся в море и борт стоящего в этой же бухте парусника. Соседское судно стояло достаточно близко, так что можно было видеть суетившихся на палубе людей. В инстинктивном порыве Озоя хотела было позвать на помощь, но тут увидела на корме Весёлого Роджера (можно сказать, даже очень весёлого), вспомнила, где находится, поняла, что ещё неизвестно, чем эта «помощь» может для неё обернуться. Так что ей оставалось только чего-то ждать.
Хельг Випан стоял на квартердеке11, покуривая трубку и изучая в подзорную трубу тот же корабль, что и Озоя двумя этажами ниже. Наконец он улыбнулся и приказал дать сигнальный холостой. Через пару минут после выстрела с того корабля вышла шлюпка и вскоре ударилась об обшивку «Опеля». На борт с проворством кошки взобрался мужчина помладше Випана среднего роста (правда, стоя рядом с Хельгом он казался маленьким) с лихо схваченными красной повязкой светлыми волосами. Капитаны (ибо гость тоже был капитаном) обменялись крепким рукопожатием.
- Ну, как твоё ничего? - спросил прибывший.
- Ничего, - отозвался Випан. – Думаю, за нашу встречу стоит выпить.
Капитаны спустились в каюту Хельга, находившуюся как раз над темницей принцессы. Озоя прислушалась к разговору, но в гуле голосов ей удалось разобрать только повторяющиеся возгласы «Сколько лет! Сколько зим!» и то, что второго капитана зовут Дим Биш.
- Маньяки! - принцесса наградила пиратов «лестным» эпитетом и, придя к выводу, что в этой дурацкой стране честного человека не встретишь, принялась тоскливо напевать песенку про маленькую лошадку.
После принятого внутрь рома Хельг стал ещё более развязным и весёлым.
- Да, Дим, сейчас уже не то время, - сказал Випан, через стол похлопав по плечу Биша. - Вот раньше было, помню, другое дело… Развернуться было где… Сейчас уже не то…да, не то, что прежде… А вот когда мы начинали…Я, ты, да Се… а, кстати, где Себор?
- Женился.
- Что?! - Хельг от удивления почти протрезвел. - На ком?
- На работе.
- Уф, а я уж испугался.… Опять изобретает??
- Ага. Ты ж знаешь его страсть к конструкторской деятельности.
- Знаю, - ответил Хельг, опрокинув в себя очередную порцию рома. - А что вас занесло в эту бухту? Конструктор уединения потребовал?
- Да нет. Кренгование12 производили. У «Симела» так обросло дно, что я думал, пойдём рыб кормить. Себор как раз ворчит: говорит, у него материала тут не хватает.
- Правильно говорит.
- Да ты бы его видел! Выгнал меня из моей каюты. Устроил там свою «лабораторию». Я даже боюсь туда заходить, - без злости произнёс Дим. - А ты что же? С уловом не повезло, что сбывать не спешишь?
- Повезло, - ответил Хельг, лукаво усмехнувшись. - Просто хочу спокойно решить, как улов делить. Знаешь, когда мои головорезы видят скупщиков, они голову теряют, - и капитан поспешил перевести разговор в другое русло, заведя снова волынку о том, что «сейчас время уже не то, что прежде».
Капитаны засиделись, и Дим по приглашению Випана решил задержаться до утра. Когда Хельг захрапел, молодой капитан выбрался из прокуренной каюты на палубу, подышать свежим воздухом. На шканцах13 он столкнулся с матросом, который в одной руке нёс стакан с молоком, а в другой - тарелку с печеньем. Дим немного офанарел, и решил непременно познакомиться с тем пиратом, который вечером поглощает ужин а-ля «моя бабушка», вместо обычных для их профессии градусов. Бесшумной походкой он проследовал за матросом на нижнюю палубу. Однако желанного трезвенника ему увидеть не удалось, так как матрос подошёл к какой-то двери, открыл в ней окошко, просунул туда еду, закрыл окошко и ушёл в кубрик14. Дим пару минут постоял в недоумении, потом махнул рукой:
- Ай, не моё дело.
Как только расцвело, Дим Биш, не дожидаясь, пока Випан вернётся из хмельного тумана, отправился отсыпаться на свой «Симел».
Hawk
Ястреб, вылетевший из тюремной камеры в Лисее, уже достиг территории Карибы. Аджея была одной из тех немногих, кто знал том, что губернатор Орту некогда служил её величеству Алибо. Более того, сам Юкела тоже был одним из тех совсем уж немногих, кому было известно, что Аджея не так давно также принадлежала к Береговому братству15. Опуская всякие подробности, именно по протекции Гелло девушка оказалась в свите императрицы. Теперь же Аджея решила вернуться в Карибу, рассудив, что в одиночку она не поможет ни Алибо, ни Абуку - никому, а довериться кому бы то ни было при дворе, за исключением Сесера и Лолена, она боялась.
На горизонте уже появился Орту. Ближе к береговой линии ей на пути то и дело попадались крикливые чайки, которые спешно ретировались, заметив хищную птицу. Тут Аджея увидела, что навстречу ей движется уж очень большая «чайка». Подлетев поближе, девушка чуть оробела, узнав в приближающейся птице огромного беркута. Ястреб сильнее сжал когтями медальон, готовясь облететь хищника, но беркут повёл себя довольно странно: он попытался схватить меньшую птицу. «Оголодал что ли?»- подумала Аджея, выскользнув из-под метрового крыла противника в сторону берега. При всём том, что плавать она естественно умела, купаться её всё-таки не тянуло, так как её способность к полёту исчезала с первым соприкосновением с не воздушной средой, а до дома губернатора даже по суше было далековато. Ястреб пытался ретироваться, однако беркут не желал отставать. Вскоре Аджея почувствовала, что он летит прямо над ней; снижаясь всё ниже и ниже, беркут заставил ястреба приземлиться. Коснувшись берега Орту, Аджея подумала, что она сейчас этой птичке все перья выдергает. Превратившись в девушку, она подняла с песка свой медальон и обернулась. На неё удивлёнными светло-карими глазами смотрел очень высокий поджарый юноша.
- Ний Нрок, по прозвищу Беркут, - немного сконфуженно представился он.
- Аджея Дан, по прозвищу Ястреб, - более смело произнесла девушка. - Скажите, Беркут, часто вы занимаетесь подобной фигнёй?
- Только по выходным, - отшутился Нрок. - Извините, я принял вас за вора.
- То есть?
- То есть, увидев вас, то есть ястреба с чем-то блестящим в лапах, я подумал, что кого-то обокрали.
- Ну, спасибо! Беркут, хищные птицы не воруют блестящих предметов, мы же не сороки.
- Да, я об этом подумал…когда вы превратились.
Аджея рассмеялась:
- Ладно уж. Было приятно с вами познакомиться, сударь, но мне ещё нужно придумать, как добраться до резиденции губернатора.
- Могу предложить свою карету…за моральный ущерб. Тем более, что нам по пути.
- В самом деле? - обрадовалась девушка, стряхнув с юбки прибрежный песок. - Это было бы здорово.
Пока золоченая карета колесила по серпантину дороги на вершину холма, где находилась асьенда Юкелы, разговор между недавними противниками не клеился. Ний Нрок чувствовал себя неуютно, находясь рядом с человеком, пред которым был немного виноват, а Аджее вообще было не по себе с любой малознакомой персоной. Так что, ограничившись парой банальных фраз, попутчики умолкли и уставились на заслуживающий внимания, но хорошо знакомый обоим тропический пейзаж. Наконец, экипаж въехал в ухоженный парк, прокатил по кипарисовой аллее и остановился у террасы белокаменного строения. Как всегда элегантно одетый губернатор сам открыл дверцу кареты со словами «Нрок, для тебя есть пара поручений» и чрезвычайно удивился, когда на подножку спустилась его протеже.
- Ястреб?! А…а что-то случилось? - сразу же спросил Юкела.
- Случилось, - ответила Аджея, ступая на родную землю Орту.
- Всё так плохо?
- Всё намного хуже? - вздохнула девушка.
Гелло Юкела отправил (как оказалось) своего курьер-секретаря Нрока по обещанной «паре дел», чему последний несказанно обрадовался, и с огорчением выслушал рассказ Аджеи о произошедшем в Лисее. Всё больше распаляясь по ходу повествования, девушка закончила его почти криком в адрес Грассу...
- Я его убью! Я его убью! - она ходила по кабинету губернатора из угла в угол, то и дело порываясь что-нибудь пнуть и с вожделением поглядывая на каминную кочергу.
- Хорошо, ты его убьёшь, - флегматично согласился Юкела, - как только вернётся к жизни императрица.
Аджея издала трудно передаваемый на письме возглас, выражающий всю её нелюбовь к необходимым ожиданиям, и по совету губернатора отправилась отдохнуть в отведённые ей апартаменты. Однако сам Гелло отдыхать не собирался, психовать, правда, тоже. Он принялся про себя рассуждать, чертить на листке какие-то схемы.
Утром следующего дня явился с докладом секретарь. Губернатор попросил его рассказать, как это его угораздило самому познакомиться с Аджеей. Нрок, явно пользовавшийся тут и уважением, и расположением, изложил всё не жалея себя и шуток.
- Да, ничего не попишешь, - рассмеялся губернатор. - Даю тебе совет: если хочешь жить, никогда не пытайся отобрать у Аджеи её медальон.
- Он так ценен?
- Для неё - да.
- Почему? - с детским любопытством и такой же непосредственностью спросил Нрок.
Юкела задумчиво посмотрел на курьер-секретаря, а потом ответил:
- Я думаю, тебе можно сказать, но при Аджее лучше не светись своей осведомлённостью. Хорошо?
- Оки-Доки, - подобный ответ в лексиконе Нрока означал нечто вроде «хорошо» или «договорились».
- Дело в том, что у нашего Ястреба есть брат по отцу. Брат этот сам отдельная история - он незаконнорожденный. Его мать умерла при родах, так и не обвенчавшись. Папаша страдал не долго, вскоре женился. А сына отправил подальше от дома куда-то учиться. Когда мальчику было семь лет, опекун получил от отца мальчика письмо, в котором тот «милостиво уведомил», что его жена благополучно родила сына, законного сына, что немаловажно, так что незаконнорожденный теперь ни на что не имел права: ни на наследство, ни на титул, ни даже на отцовское признание. Через несколько лет наш герой узнал об этом письме. Он предпочёл исчезнуть для «своей семьи». И тут начинается самое интересное. Отец солгал. У него родилась дочь, но, зная буйный нрав своего первенца, он рассчитывал на то, что, в общем-то, его сын и сделал. Поначалу обманщик, правда, побаивался, что сын приедет посмотреть на «брата», поэтому на всякий случай воспитывал дочь как мальчика. Время шло, сын не появлялся, и отец успокоился, успокоился настолько, что позволил дочери докопаться до истины. У дочери тоже был неспокойный характер (очевидно буйство нрава оба ребёнка получили по наследству от общего родителя), который привёл к тому, что девушка заявила, что сама отыщет брата, сбежала из дома и примкнула к Береговому братству (благо папаша научил её кое-каким мужским премудростям… на свою голову). Вот там я с Аджеей и познакомился, - Юкела остановился, чтобы перевести дух.
- А что же с медальоном? - тут же спросил Нрок.
- Этот медальон состоит из двух частей: одна - у Аджеи, а вторая- сам догадываешься у кого. Если правильно соединить половинки, заиграет мелодия. И это единственное, по чему она может отыскать брата, хотя сама не уверена, что эта безделушка всё еще у него. Пару лет назад из Лисеи до меня дошёл слух, что при дворе императрицы появилась колдунья. Аджея надеялась на её помощь и тут же направилась в Лисею.
- И что?
- И ничего, пока ничего. Хотел бы я рассказать тебе больше, но я уже слышу шаги Аджеи.
Тут же на пороге появилась девушка. Нрок поднялся с кресла - частью из вежливости, частью от удивления, так как когда он её видел последний раз, на ней был кринолин, из которого она так и не вылезла со времени того злосчастного бала. Теперь же Аджея влезла в свои любимые ботфорты, кожаную жилетку, подпоясалась шпагой (всё это она нашла в своей комнате) и почувствовала себя значительно лучше.
- Рад видеть тебя… в форме, - поприветствовал девушку Юкела, глядя на обычный для её пребывания в Карибе наряд.
Аджея в ответ изобразила галантный поклон, описав в воздухе восьмёрку широкополой шляпой с плюмажем.
- Здравствуйте, Нрок. Я так понимаю, Юкела вам уже поведал о природе нашего знакомства?
- А заодно я узнал природу вашего, - парировал губернатор. - Думаю, тебе не лишним будет узнать, что Нрок - моя правая рука здесь. Можешь ему доверять.
Беркут заулыбался: частью от смущения, частью - от удовольствия. Почти тут же появился дворецкий в золочёной ливрее.
- В чём дело? Я же сказал, что никого не принимаю сегодня, - строго сказал Юкела.
- Прошу прощения, ваше превосходительство, - с поклоном произнёс дворецкий. - Я так и сказал пришедшему, но он велел передать вам письмо, прочитав которое, по его мнению, вы захотите его принять.
- Интересно, - заметил губернатор, беря с серебряного подноса сложенный вдвое листок. - Посмотрим. Ух, ну и почерк!
Юкела пробежал глазами текст, застревая на непонятно написанных словах, и, не отрываясь от письма, спросил:
- Аджея, а кто такая принцесса Озоя?
- Племянница Алибо, - чувствуя неладное, медленно ответила девушка. - А что?
- А то, что её похитил твой старый знакомый Хельг Випан и теперь хочет получить выкуп.
- С вас?!
- Как ни странно, с императрицы Алибо.
- Не думала, что он в курсе вашей принадлежности к чёрно-белому флагу.
- Я тоже. Придётся его принять. По всей видимости, он не знает о перевороте в Лисее. Посмотрим, что он тут выдаст. Пригласи его, - сказал Юкела дворецкому и добавил, обращаясь к Нроку и Аджее, - А вы - за ширму!
- Но…
- За ширму! - повторил губернатор, для большей убедительности указав направление утопающей в пене кружев кистью.

Хельг Випан походкой человека, считающего себя хозяином положения, вошёл в кабинет. Глядя на вошедшего, губернатор чуть заметно улыбнулся - всё напяленное на капитане «Опеля», наверное, хорошо смотрелось… на вешалке, но Хельг не был создан для пышного парадного костюма, который сейчас был на нем, однако ему хотелось в данной ситуации выглядеть внушительно. «Авантюра не удалась, за попытку - спасибо». Випан не дожидаясь приглашения, расположился в кресле напротив Юкелы и, развязно жестикулируя и, время от времени, пускаясь в пространные лирические отступления, начал излагать свои требования. Губернатор флегматично их выслушивал.
Аджея и Нрок следили за происходящим через щели между створками ширмы.
- Откуда вы берёте таких знакомых? - полушутливо прошептал юноша.
- Как-то раз Хельг предложил мне совместную экспедицию, но когда он по собственной глупости посадил свой корабль на мель, обвинив в этом меня, я расторгла с ним соглашение. Он, наверное, до сих пор меня очень «любит»,- тоже шёпотом ответила девушка, хотя в принципе могла бы говорить не таясь, так как Випан разошёлся во всю и гремел на всю асьенду своим хорошо поставленным голосом. - И всё-таки интересно, откуда он знает, что Юкела служил Алибо, - добавила Аджея, как бы разговаривая сама с собой.
Наконец, капитан умолк, наступила пауза, затем Юкела спокойно сказал:
- Я понял ваши требования. Сумма, которую вы требуете, конечно, астрономическая, но я уверен, императрица не пожалеет средств на спасение своей любимой племянницы.
Випан хоть и был доволен ответом, но немного расстроился столь простой развязке. А где мольбы? Где отпирательства? Где хотя бы испуганное выражение лица? Так старательно заготовленная пиратом речь пропадала зря. Губернатор заключил:
- Не смею вас больше задерживать.
Випан, в конец обескураженный сдержанной вежливостью губернатора, не знал, что бы ещё сказать для весу. Наконец он вскочил с кресла и двинулся к выходу.
- Я предупредил, - потряс кулаком пират, стоя в дверях, - через три дня я приду за деньгами и если не получу всей суммы, вашей принцессе несдобровать.
Випан удалился.
- Чёрт, мы даже не знаем, где он бросил якорь. Что будем делать? - спросила Аджея из-за ширмы.
- Прогуляемся, ребята, - ответил Юкела, беря трость с позолоченным набалдашником.
- Но надо что-то придумать, - отозвался Нрок.
- Вот и придумаем.


Regent
Между тем новоиспечённый регент Лисеи Мним Грассу занимался невообразимой хреновиной. Для начала он велел разослать свои портреты во все уголки необъятной Лисеи, так как считал, что все граждане захотят (ну или в крайнем случае - обязаны) знать своего нового правителя в лицо. Затем, пережив первое разочарование в виде потери контроля над Аджеей, он решил компенсировать это, держа под контролем вообще всех. Грассу получал какое-то извращённое удовольствие получая от своих шпионов информацию на того или иного из своих подданных. Казалось бы, ну какую пользу может принести знание того, что какая-то забытая всеми старая графиня обожает читать, лёжа в ванне? А кузнец, живущий точно неизвестно где, не переносит рыбы? Однако Мним балдел уже от сознания того, что ему известны эти факты, которые, как он полагал, были тщательно скрываемы, и только его гениальный ум смог приподнять завесу тайны. Нет, где-то он, конечно, был прав - когда-нибудь, что-нибудь из собранного им может быть и пригодиться… А пока он скрупулёзно всё записывал в папочки и складывал их в свой архив - весьма достойное занятие для регента!
Сесер Пико, естественно пониженный в должности, но не потерявший самообладание и прежний запас веселья, изредка натыкался в коридорах Сатора на Рию и Рамию, которые теперь практически за неимением той, которой прислуживать, болтались без дела, изнывая от скуки.
- Сесер, скажи какую-нибудь новость, умоляли фрейлины каждый раз.
- Хотел бы, но не могу.
- Ох, порой мне уже хочется, чтобы на Лисею кто-нибудь напал, ну хоть кто- нибу-у-удь, - тоскливо протянула Риа при очередной встрече.
- Да-а, хоть какое-то разнообразие подтвердила Рамия.
- Боюсь, исполнение вашей мечты не за горами, - улыбнулся Сесер.
Девушки удивлённо-выжедающе уставились на преторианца.
- Мним так увлёкся пополнением казны за счёт своих граждан, - чуть тише продолжил юноша, - что многие подались в разбойники и, возможно, в скором времени попрут на дворец.
- А почему ты боишься?
- Так мне ж его защищать, - ответил Сесер, и хитрый огонёк пробежал в его светлых зеленоватых глазах.
- А как поживает наша дорогая Анитагоб? - вложив во фразу максимум сарказма, спросила Риа.
- О, поверь мне, там ничего нового и ожидать не приходится.
- Я так и думала, - ответила фрейлина, и вся троица пустилась перемывать косточки особе, которая заняла теперь место обер-фрейлины.
Анитагоб - чуть ли не женский эквивалент правителя Атики Ротия. Та же потрясающая способность уходить от ответственности, правда, по другому сценарию. Миниатюрное черноволосое создание было не в состоянии подобно Ротию перевести стрелки, но встретить праведный гнев всем арсеналом женской «безоружности» и очарования - это всегда пожалуйста. «Да, что вы?! - как бы говорили её карие глазки. - Я же божий одуванчик!»; «Ах, как вы могли так обо мне подумать?!»- одна бровь неизменно приподнималась. «Я не знаю, я не понимаю»,- озаряла улыбка почти детскую мордашку. «В общем, вам должно быть стыдно, что вы позволили себе наехать на такое невинное создание, как я!»- подводили итог все остальные орудия. Добавьте ещё полную уверенность в том, что все окружающие, особенно мужчины, без ума от её утончённой особы. «Маленькая такая! Хорошенькая - прехорошенькая!»- как Анитагоб сама себя характеризовала, крутясь перед зеркалом. Откуда она вообще взялась, никто из придворных не знал. Зато знала Кута Тьян. Эта Анитагоб не так давно была её служанкой, правда тогда она носила скромное имя Ия. Когда колдунья стала замечать, что из её склянок с поразительной скоростью стало исчезать приворотное зелье, она поначалу терпела, в надежде, что долго это не продлится. Потом даже подменяла склянку с зельем на склянку с временным ядом, от которого человек умирал на какое-то время, а затем воскресал, ожидая, что Ия испугается видимой смерти и прекратит свою самодеятельность. Однако совесть служанки была чиста - она ею не пользовалась. В конце концов, Кута выгнала Ию со страшным скандалом местного масштаба. Как Анитагоб стала обер-фрейлиной, оставалось до конца неясным. Кута предполагала, что бывшая служанка применила зелье, но сомневалась, что оно могло подействовать на Грассу.
Бывшая придворная колдунья в свете последних событий радовалась, что вовремя впала в немилость. Окажись она сейчас в Саторе, Грассу получил бы в своё распоряжение слишком сильное и опасное оружие. Местонахождение маленького опрятного лесного домика было неизвестно всеведущему регенту, поэтому Кута чувствовала себя в полной безопасности и, с лёгким скрипом растирая в мисочке засушенную утреннюю росу, задумчиво следила за тем, как пламя в камине жадно пожирает древесный ужин. Успокаивало ещё внутреннее чутье, утверждавшее, что с Аджеей всё в порядке. Надо сказать, что, несмотря на недавнее знакомство, Кута и Аджея умудрялись иногда чувствовать настроение и состояние друг друга на расстоянии, причём сами не понимали, как это у них получается. От витавших где-то в районе Карибы мыслей колдунью отвлёк осторожный стук в дверь. Колдунья подумала, что ей это почудилось, и снова принялась растирать росу. Однако стук повторился, уже чуть громче. Кута отложила мисочку, поднялась с кресла-качалки и кошачьей походкой подошла к двери. Стук повторился, и девушка отворила. На пороге, ничего не говоря, стоял высокий юноша почти цыганской внешности. Он какое-то время жёг Куту огнём своих пронзительных синих глаз, а потом молча рухнул к её ногам. Только теперь колдунья увидела, что цыган был ранен.
- С ума сойти! - воскликнула Кута в свойственной ей одной манере.
Колдунья мысленно произнесла заклинание, щёлкнула пальцами, и тело юноши медленно поднялось в воздух, движимое магической силой, проследовало в комнату и осторожно опустилось на кровать. В светловолосой голове Куты находились не только магические, но и кое - какие хирургические познания. Ей не составило труда установить, что сквозное огнестрельное ранение плеча хоть и привело к большой потери крови, но неопасно для жизни.


1 Флейт – парусное торговое не очень быстроходное судно.
2 Рангоут – совокупность круглых деревянных (стальных) частей оснащения судна. Напр., мачты, реи и т.д.
3 Такелаж – все снасти на судне, служащие для укрепления рангоута и управления парусами.
4 Преторианцы – отряд личной охраны. Они же – лейб-гвардия.
5 Коннетабль – то же, что и главнокомандующий.
6 Обер-фрейлина – старшая из фрейлин.
7 Увертюра – вступительная часть оперы.
8 Регент – временный правитель, назначаемый в случае длительного отсутствия, болезни или несовершеннолетия монарха.
9 VIP – Very Important Person
10 Цитадель – замок, крепость.
11 Квартердек - приподнятая площадка на корме судна.
12 Кренгование – процесс отчистки днища корабля от нароста (ракушек, водорослей и т.д.).
13 Шканцы – часть верхней палубы между грот- и бизань- мачтой.
14 Кубрик – общее жилое помещение судовой команды, на старинных кораблях обычно помещался в носовой части корабля.
15 Береговое братство – обобщающее название всех пиратов.

11 апреля 2005.

Назад


Создание 5 марта 2002 года. Copyright © 2002-2015. http://pushkinlyceum.lv
All rights reserved. Любое копирование содержания сайта и фотографий возможно только с разрешения авторов. По всем вопросам обращайтесь к разработчикам.
Хостинг Latvijas tikli.
НАЧАЛО
НОВОСТИ
ЛИЦЕИСТЫ
ДНИ РОЖДЕНИЯ
МЫ В КАРТИНКАХ
О ЛИЦЕЕ
ССЫЛКИ
УЛЫБНИСЬ!
ЛОГИН
ГОСТЕВАЯ КНИГА
ФОРУМ

ФОБОС: погода в г.Рига

Яндекс.Метрика